ЛОВУШКА ДЛЯ ШАРЛОТТЫ

Моя свобода начинается там, где заканчивается ваша безнаказанность...

14 июля, 2012.
14:21, Нью-Йорк.


"Извините, можно?" - дверь кабинета приоткрылась и внутрь заглянула женщина. "Входите" - кивнул детектив, нехотя оторвав взгляд от папки с документами. "Чем могу помочь?" Нервно теребя в руках сумочку, женщина сделала несколько шагов вперед и остановилась. На вид ей было лет 45. Обычная внешность, обычная одежда. Детектив сразу же понял, что она чем-то взволнована. А впрочем - нормальное состояние для его клиентов. "Что у вас?" - повторил он свой вопрос уже более жестким тоном. Бывший моряк, полицейский, а после - ФБРовец, он во всем любил точность и очень ценил свое время. "В полиции сказали, что я могу обратиться к вам" - неуверенно начала она, протянув ему папку. "Кто сказал?" - спросил детектив, развернув перед собой папку и снова опустив взгляд в бумаги. "Офицер Родригес. Дело открыли и сразу же закрыли. Кому интересно расследовать банальности?" "Давайте с самого начала" - отодвинув от себя папку, вздохнул детектив и указал ей на стул. Женщина села. "Как вас зовут?" "Аманда Лемен. Моя дочь Мелисса ушла из дома и не вернулась. Ей всего 20. Полицейские не нашли никаких улик и, сославшись на возраст, пришли к заключению о том, что она просто сбежала. Но она..." "Когда это произошло?" - перебил детектив. "Неделю назад. Она не могла сбежать. Мы были в хороших отношениях." "Возможно, она рассказывала вам не все" - предположил детектив. "В любом случае сначала нужно рассмотреть версию с побегом, а потом уже предполагать самое худшее." "Да" - кивнула Аманда. "Наверное... Вы сможете взяться за это дело?" "Конечно" - кивнул детектив. "От вас мне потребуется записная книжка Мелиссы с координатами или телефонами ее друзей… если такая имеется. Я ознакомлюсь с материалами дела и загляну к вам, чтобы осмотреть ее комнату." "Конечно" - кивнула она. "Я буду ждать вашего звонка. Спасибо."

Захлопнув папку, детектив сунул ее в верхний ящик стола и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Он ненавидел свою работу и все эти скучные дела. Но и домой тоже не торопился. В пустой квартире на последнем этаже его ждала только пыль и одиночество. Он даже не мог назвать ее домом. Его дом, его сердце и его душа остались в далеком и уже почти забытом прошлом. Десять лет. Десять бесконечно долгих лет отделяли его от той гонки в пустыне и расставания навсегда. Слишком быстрого и слишком нелепого. Джон Доггетт, бывший агент ФБР ненавидел свою новую работу. Но именно благодаря ей он чувствовал себя еще хоть кому-то нужным и получал способность забыться.

"Джон, ты не занят?" - из-за приоткрывшейся двери послышался голос детектива Эйнсли. Джон поднял взгляд. "Нет, но как раз собирался заняться новым делом." "А что у нас?" - поинтересовалась она, облокотившись на ручку двери. Синтия Эйнсли и ее напарник Марк Браун были единственными в агентстве, с кем Джон поддерживал хоть какие-то дружеские отношения. Между ними не было такой прочной душевной и эмоциональной связи, какая была у них с Моникой. Не было каких-либо личных чувств. Синтия и Марк были просто хорошими друзьями, поэтому Джон не чувствовал себя третьим лишним. Разумеется, он не раскрывал перед ними никаких тайн. Сказал только, что работал в ФБР, и этого оказалось достаточно. Иногда они собирались, чтобы выпить пива или посмотреть футбольный матч. Синтия была "своим парнем" и ее совершенно не интересовали ничьи душевные страдания. Браун пару лет назад пережил скандальный развод, поэтому от женщин предпочитал держаться подальше. В общем, всех все устраивало и кроме рабочих вопросов никого ничего не интересовало.

"Джон? Ты в порядке?" - отвлек его от размышлений голос Эйнсли. "Да" - кивнул он. "Приходила женщина. Просила разыскать ее 20-летнюю дочь." "А полиция что?" "А что полиция?" - подняв взгляд, вздохнул Джон. "Закрыли дело за отсутствием состава преступления." "Уверены, что сбежала сама?" "Как обычно" - снова вздохнул Джон. Синтия невесело усмехнулась. "Мы собирались в кафетерий. Не хочешь передохнуть?" "С большим удовольствием - ответил Джон и, прихватив со спинки стула пиджак, последовал за коллегой.

14:56. Кафетерий.

Забегаловка под названием "Уютный уголок" находилась буквально в паре шагов от офиса, поэтому Джону и его коллегам приходилось довольно часто здесь бывать. Кофе, как впрочем, и все остальное, здесь подавали так себе. Но обстановка была относительно спокойной. В основном, сотрудники из близлежащих офисов. Так что можно было спокойно посидеть. Прихватив с собой материалы дела, Джон положил папку на край стола и заказал себе кофе. Внимание привлекла большая плазменная панель, расположившаяся на стене напротив столиков. По одному из центральных каналов транслировался выпуск новостей. "Сегодня, около 5 утра по местному времени, в одной из клиник Эль Пасо от сердечного приступа скончался один из богатейших людей Техаса - 60-летний Карел Миллрайт. Как сообщает полиция, бизнесмену угрожали неизвестные. А двумя неделями ранее со школьного двора был похищен 9-летний сын Миллрайта, поиски которого до сих пор не дают никаких результатов. Жена и дочь бизнесмена отказались давать какие-либо комментарии..." "Такие долго не живут" - пробормотал Браун. "Теперь прикончат жену... или будут выкачивать из нее деньги, прикрываясь мальчишкой." Сделав глоток кофе, Джон открыл папку и попытался сосредоточиться на документах. "Что у нас?" - поинтересовался Браун. "Исчезнувшая 20-летняя девушка. Полиция считает, что она просто сбежала. А мать уверена, что с ней что-то случилось." "С чего собираешься начать?" - вмешалась Эйнсли. "Опрошу друзей и подруг. Потом наведаюсь домой. Кто-нибудь желает составить мне компанию?"

20:10. Квартира Доггетта.

Добравшись до дивана в гостиной, Джон запрокинул голову на спинку и закрыл глаза. Голова раскалывалась на части, ноги гудели от усталости. Еще бы! Он объехал примерно половину знакомых исчезнувшей девушки и после этого еще умудрился наведаться к ней домой. Однако никаких результатов эти старания не дали. Никто из знакомых Мелиссы Лемен не смог дать какой-либо вразумительной информации. Но Джон, тем не менее, надеялся на то, что девушка просто сбежала.

Заставив себя подняться, Джон зажег в гостиной свет и снова вернулся на диван. Есть совершенно не хотелось... равно, как и идти в душ. Отыскав взглядом пульт, он включил телевизор, чтобы посмотреть новости. "Смерть Карела Миллрайта остается сегодня одной из главных тем для жителей Техаса. Как сообщил шеф местной полиции, жена покойного категорически отказалась от передачи материалов дела в ФБР, никак не прокомментировав случившееся. Напомним, что сын бизнесмена, 9-летний Кэш, был похищен накануне, однако никаких требований похитители пока не предъявляли." На экране мелькали какие-то лица. Одно из них почему-то показалось Джону знакомым, но понять он не успел.

Попереключав каналы, Джон не нашел для себя ничего интересного и, выключив телевизор, снова откинулся на спинку дивана. Ему не хотелось делать НИЧЕГО. Абсолютно. Настолько все было надоевшим и обыденным. Это место, этот образ жизни, эти скучные дела. За десять лет он так устал от всей этой серости и одиночества. Моника... Он до сих пор хранил в бумажнике ее фотографию, каким-то шестым чувством надеясь на то, что все еще изменится. Они расстались в тот день, десять лет назад. Расстались навсегда. Хотя, наверное, тогда ни один из них не смог бы заставить себя в это поверить. Спасение Малдера, побег от суперсолдат, их первая и последняя ночь в каком-то крохотном мотеле и аэропорт. Она улетела в Мексику, он - в Канаду. Потом, когда страсти вокруг "Секретных материалов" успокоились, Джон вернулся в Нью-Йорк. Но попытки отыскать Монику оказались неудачными. Он даже не знал, жива ли она...

15 июля. 14:34, Нью-Йорк.

Опросив оставшихся друзей исчезнувшей девушки, детективам удалось выяснить кое-что интересное. Одна из однокурсниц Мелиссы вспомнила о приятеле из Техаса, с которым они познакомились по Интернету. Несколько раз он приезжал в Нью-Йорк. Якобы у Мелиссы были к нему какие-то чувства, но родителям это не нравилось. Банальное решение банальной задачи. Джон был на 90% уверен, что девушку следует искать именно там. Отыскав координаты парня, Джон заказал два билета до Техаса и как раз сейчас они с Эйнсли направлялись в аэропорт. Конечно, дело пустяковое и Джон вполне мог бы справиться с ним один. Синтии элементарно надоело сидеть в офисе, и она решила составить ему компанию.

"Доллар за твои мысли" - пробормотала она, когда они подошли к окошку регистрации. "Вдруг вспомнил о том бизнесмене" - нехотя ответил Джон. "Из вчерашних новостей?" "Да... Куда интереснее было бы заняться подобным делом, а не искать влюбленных девчонок." Синтия улыбнулась. Она не знала о его прошлом. О том, что Джон работал в ФБР. Он никогда не рассказывал ей о Барбаре или о Монике. Синтия не понимала, почему он так ненавидит свою работу. Частным детективам не доверяли дел, подобных тем, какими занимается ФБР. Так было всегда. Поэтому его коллеги спокойно брались за самые примитивные случаи и достигали самоудовлетворения, добившись положительного результата. Джон не слишком тосковал по безумным идеям и необъяснимым явлениям, которыми они жили в ФБР. Ему элементарно хотелось делать что-то более значимое, нежели искать сбежавших влюбленных или следить за неверными мужьями.

18:10. Эль Пасо, Техас.

Оставив вещи в отеле, Джон и Синтия решили сразу же заняться делом. Отправиться по адресу дружка пропавшей девушки и, возможно, что-нибудь выяснить. Начальник дал им всего два дня. Да и не хотелось задерживаться здесь надолго. Дело шло к вечеру, но, тем не менее, жара стояла просто одуряющая. На улицах небольшого, покрытого пылью городка, было довольно оживленно. Они подъехали к перекрестку, и внимание Джона привлек припаркованный напротив какого-то здания черный Ford Escalade. А точнее, три женщины и мужчина, явно выделяющиеся из местной толпы и что-то бурно обсуждавшие недалеко от машины. Одна из них показалась ему подозрительно знакомой. Темные волосы до плеч, солнечные очки, классическое облегающее платье чуть ниже колена. Сердце вдруг екнуло, нога автоматически опустилась на тормоз и взятый напрокат Форд замер как вкопанный. "В чем дело?" - удивилась Синтия. Не сказав ни слова, Джон выпутался из ремня безопасности и, выбравшись из машины, остановился. Она стояла боком, половину лица закрывали большие темные очки, но... это была она. Джон готов был поклясться. По телу словно прошел электрический разряд, лишив его возможности дышать и двигаться. "Моника?" - севшим вдруг голосом негромко позвал он. "Агент Рейс!" Она резко обернулась. Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга как вкопанные. Их разделяли каких-то пять - шесть метров. Так мало... и так много. Моника приподняла очки, и Джон увидел полные слез родные шоколадные глаза. Он хотел броситься вперед, обнять ее, снова почувствовать запах знакомых духов. Но она отрицательно покачала головой, ясно давая понять, что сейчас не время и не место. "Шарлотта, ты едешь? - окликнула Монику одна из спутниц. "Сейчас" - ответила она и, быстро вытащив из сумки какой-то листок, якобы незаметно обронила его на землю. Проводив взглядом скрывшийся за поворотом автомобиль, Джон сделал несколько шагов вперед и поднял с разгоряченного тротуара пластиковую карточку. Визитка. Карел Миллрайт. Номер телефона и адрес - Эль Пасо, бульвар Скайборо 211. Придя кое-как в себя, Джон вдруг почувствовал, струйку холодного пота, вдруг пробежавшую по позвоночнику. Карел Миллрайт! Тот самый бизнесмен из новостей. Но... при чем тут Моника? А действительно ли это была Моника? "Джон, ты в порядке?" - окликнул его голос вышедшей из машины Синтии. Быстро сунув визитку в карман, он обернулся. "Кто это был?" "Так..." - пробормотал он. "Призрак из прошлого."

20:45. Мотель "Ривьера".
Эль Пасо, Техас.


Дружка и пропавшую девушку они нашли сразу. История, как и предполагал Джон, оказалась самой что ни на есть примитивной. Молодые решили начать личную жизнь, не сочтя нужным предупредить кого-либо из родственников. Детективы заставили Мелиссу позвонить матери и ситуация благополучно разрешилась. Синтия хотела сразу же вернуться в Нью-Йорк, но Джону нужно было увидеть Монику. Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно и слишком странно. Он должен ее найти. Должен понять, как и почему она оказалась связанной с Миллрайтом.

Номер Синтии был через стенку. Сославшись на усталость и желание отдохнуть, Джон выпроводил коллегу из своего номера, заперев для надежности дверь. Ноутбук, который он обычно брал с собой, в данном случае оказался как нельзя кстати. Подключившись к Сети, Джон ввел в поисковике имя Миллрайта и, к своему удивлению, нашел кучу информации. 60-летний бизнесмен считался одним из богатейших людей Техаса. В его распоряжении было несколько крупных банков, торговая сеть и агентство по недвижимости. Но особую страсть Миллрайт питал к лошадям, коих на его ранчо было огромное количество. У него, судя по всему, было немало врагов. Периодически в прессе появлялись сообщения о судебных тяжбах, бандитских разборках и обанкротившихся не без его помощи конкурентах. Несмотря на возраст, бизнесмен занимался верховой ездой, участвовал в скачках и частенько посещал светские мероприятия. Содержал дочь от первого брака. Второй раз женился в 2003-м на женщине почти на двадцать лет его моложе. Шарлотт Фишер Миллрайт... Господи. Детали вдруг сложились в одну картинку и Джон моментально все понял. Черное платье, темные очки, визитка, это имя. Как? Зачем? Почему все так получилось? В Сети без проблем нашлись фотографии Миллрайта, на некоторых из которых он фигурировал с молодой женой. У Джона не было ни малейшего сомнения. Ни единого... в том, что это действительно Моника. Его Моника, которой, похоже, нужна серьезная помощь.

22:15. Бульвар Скайборо 211.
Эль Пасо, Техас.


Взяв такси, Джон долго ехал по ночным улицам жаркого приграничного городка, пока машина, в конце концов, не остановилась у массивных металлических ворот с надписью "РАНЧО МИЛЛРАЙТ". Расплатившись с таксистом, он выбрался из машины и огляделся. Вокруг была неестественная тишина. Довольно приличных размеров территория была огорожена глухим каменным забором с резной металлической окантовкой по верху. Над воротами висело сразу несколько видеокамер. Справа у калитки нашелся звонок и видеофон. Джон медлил. Он плохо представлял, как себя поведет и что скажет. Прошло столько времени. Но... Она хотела, чтобы он пришел. Рука потянулась к кнопке звонка и... одно движение. Послышался сигнал, камеры над головой застрекотали, и в следующую секунду тяжелая металлическая дверь плавно отъехала в сторону, пропуская его во двор. Сделав несколько шагов вперед, Джон остановился. Вымощенная камнем дорожка вела к затерявшемуся в зелени двухэтажному дому. Чуть поодаль слева было еще какое-то здание. Справа - приличных размеров бассейн. На площадке перед гаражом был припаркован белый Мерседес. "Долго еще ты будешь там стоять?" - послышался откуда-то спереди родной голос. Джон поднял взгляд. Она стояла всего в паре метров. Шелковая сорочка, накинутый сверху халат, чуть растрепавшиеся волосы. Он вдруг понял, что не может пошевелиться. Помедлив пару секунд, Моника сделала несколько шагов вперед и крепко обхватила его за шею. От запаха ее духов у Джона закружилась голова. Воздух вдруг стал тяжелым. "Я боялась, что ты не придешь." "А я боялся, что мне все это привиделось" - отстранившись, Джон взял ее за плечи и посмотрел в полные слез шоколадные глаза. Десять лет... Господи, сколько же времени прошло! "Идем в дом" - пробормотала она, взяв его за руку.

Внутри стоял полумрак. Пройдя через черный ход и миновав пустынный холл, они оказались в гостиной. Джон до сих пор не мог поверить в происходящее. Это огромное пустынное ранчо, шикарная обстановка, Моника. Все та же самая и в то же время какая-то чужая. Он пока не мог понять, что в ней не так. Но это что-то заставило его насторожиться.

Указав Джону на диван, Моника опустилась в кресло напротив. Несколько секунд (а может быть минут) они молча сидели друг напротив друга, держась за руки. Глядя в родное лицо, Джон вдруг отчетливо понял, что перед ним уже совсем не та "солнечная Рейс" с игривой улыбкой и бесконечным теплом в шоколадных глазах. И дело даже не в мелких морщинках в уголках глаз, которые не портили, а наоборот, придавали ей определенный шарм. Нет. Все дело во взгляде. В нем отчетливо читалась боль, усталость и даже немного злости... или озлобленности. Ему не нужно было слов, чтобы понять. Только глаза... "Почему ты не приехал раньше?" - вымолвила, в конце концов, она. "Я не смог тебя найти" - севшим вдруг голосом ответил Джон, не отводя взгляда. "Я пытался. Искал зацепки, связи. А потом решил оставить все как есть. Прости, я... мне хотелось верить, что ты нашла свою жизнь. Это - все, чем я себя успокаивал." Моника невесело усмехнулась и, поднявшись с кресла, взяла с полки пепельницу и пачку сигарет. "Не возражаешь?" Джон молча пожал плечами, все еще не в силах отвести взгляда. Присев рядом с ним на диван, Моника поставила пепельницу на стол и закурила. Между ними повисла тяжелая пауза. Джон не знал, что ему говорить и как себя вести. Он просто не был готов ко всему этому.

"Как ты оказался в Техасе?" - сделав последнюю затяжку, спросила, в конце концов, Моника. "Искал пропавшую девушку. Я - частный детектив." Моника улыбнулась. "Не знаю почему, но я ожидала услышать что-нибудь подобное. "Между ними снова повисла пауза. "Я слышал про твоего мужа" - неуверенно начал Джон. "И про сына." "Да..." - вздохнула она. "Телевизионщики вечно чуют свой нос куда не следует." "Я могу как-то помочь? Что-нибудь для тебя сделать?" "Можешь" - глядя ему в глаза, чуть слышно ответила она. "Не знаю как. Но одной мне с ними не справиться" - Моника опустила взгляд. Джон не нашел, что ответить. Протянув руку, он два ощутимо погладил ее по волосам и их глаза снова встретились. Губы потянулись к губам. Поцелуй... Глубокий, жадный, ненасытный. Словно попытка выпить рвавшую ее на части боль. "Нет, не надо. Мы не должны..." - с трудом заставив себя оторваться, задыхаясь, пробормотала Моника.

23:45. Бульвар Скайборо 211.
Эль Пасо, Техас.


"Рассказывай все по порядку. С самого начала" - начал Джон, когда они оба успокоились. Моника медлила. Она не знала, с чего начать и как ему это преподнести. Прошло уже слишком много времени. Ее жизненные принципы кардинально изменились и многие из своих поступков она бы объяснить уже не смогла. Но он здесь. Родной и близкий человек, которого так долго ждала. И он, похоже, многое знает. "Я нашел в Интернете информацию про Миллрайта" - словно прочтя ее мысли, неуверенно начал Джон. "Дата рождения Кэша - март 2003-го. Если она верная, то он никак не может быть сыном Карела." "Нет. Он не его сын" - опустив взгляд, покачала головой Моника. Между ними повисла тяжелая пауза. "Я практически сразу поняла, что беременна. Сначала скрывалась в Мексике, потом в Техасе. Все связи с прежней жизнью оборвались и я... я просто не знала, где и как мне искать тебя" - Моника тяжело вздохнула и, спустя несколько секунд, продолжила. "Миллрайта я встретила здесь, в Эль Пасо. Спасла во время перестрелки в супермаркете. У него было много врагов" - она снова замолчала. "Он знал, кто ты на самом деле?" - чуть слышно спросил Джон. "Да" - кивнула она. "Он был очень заметным, но в то же время очень одиноким человеком. Не знаю как, но он откопал мое досье и предложил свою помощь." "И ты согласилась?" "У меня не было выбора" - снова вздохнула она. "Он пустил меня в свой дом, дал новое имя. А когда узнал, что я беременна - предложил зарегистрировать брак, чтобы ни у кого вокруг не было лишних вопросов. Первая жена Карела умерла от рака, а с 30-летней дочерью у него были не очень хорошие отношения. Ему нужен был близкий человек, правая рука... кто-то, на кого можно было бы положиться. Я согласилась, потому что боялась за ребенка. Мне некуда было пойти, не у кого было искать поддержки" - между ними снова повисла тяжелая пауза. Джон молчал. Подступивший вдруг к горлу горький ком лишил его возможности дышать и двигаться. "Карел оказался неплохим человеком" - собрав мысли в кучу, продолжила Моника. "Без каких-либо вопросов дал моему ребенку свою фамилию и искренне считал его своим сыном." "Кроме полиции, кто-нибудь занимается поисками мальчика?" "Нет" - покачала головой Моника. "Я знаю, где он. Знаю, что ему не причинят вреда. Но я не могу забрать его... без посторонней помощи." "Чего они хотят?" - спросил Джон. "Права на наследство. Карел завещал имущество дочери, а бизнес - Кэшу. Они хотят, чтобы я передала им опекунские права. Но я прекрасно понимаю, что сделав это, подпишу себе смертный приговор." "Дааа..." - тяжело вздохнув, пробормотал Джон. "Натворила ты дел, Шарлотта." Моника невесело усмехнулась и между ними снова повисла тяжелая пауза. "Что я могу для тебя сделать? Для вас..." - спросил Джон, даже не пытаясь "переварить" услышанное. Вся эта безумная история окончательно выбила его из колеи, лишив возможности мыслить логически. "Бизнес можно продать. Я не хочу иметь никаких дел с прошлым Карела. Но сначала..." - ее голос сорвался. "Надо вернуть Кэша и как можно скорее отсюда выбраться." "Я помогу тебе" - кивнул Джон. Где-то в гостиной хлопнула дверь, потом послышалась какая-то возня. "Ты не одна?" - удивился Джон. "Должно быть это управляющий. Нельзя, чтобы тебя кто-то видел"- схватив Джону за руку, Моника буквально вытолкала его на улицу. "Как мне тебя найти?" "Мотель "Ривьера" на бульваре Эйрвей." "Знаю" - кивнула Моника. "Я приеду рано утром." "Я буду ждать" - ответил Джон. Их взгляды снова встретились. Воздух вдруг стал тяжелым. "Сеньора, вы здесь?" - послышался из гостиной мужской голос. "Тебе надо идти!" - резко закрыв дверь, Моника поспешила навстречу любопытному служащему."

16 июля, 04:26.
Мотель "Ривьера".


Заснуть Джон не смог. Крутящийся в голове поток мыслей ни на секунду не давал ему покоя. Все это просто не укладывалось у него в голове. Моника, Кэш, эта нелепая история с Миллрайтом. Если бы он знал... если бы только знал, что все может так закончиться. Как это вообще могло случиться? Почему? Спустя столько лет, когда он почти уже смирился. Он не верил в судьбу, но эта встреча. Как она смотрела на него. Сколько боли и отчаяния было в ее глазах. Джон чувствовал свою вину. Он должен... просто обязан ее вытащить. Но как? Каких жертв это будет стоить... ей? Мысли о маленьком мальчике. Сыне, о котором он не знал и которого никогда не видел, не давали Джону покоя. Где он? С кем? Действительно ли он вне опасности? После смерти Люка Джон уверял себя в том, что не готов больше иметь детей. Но с той трагической даты прошло уже 19 лет, и сейчас он вдруг отчетливо осознал, что жизнь не закончилась и он, возможно, сможет отдать часть своей души этому маленькому мальчику.

В комнате стояла жуткая духота. Проиграв борьбу с бессонницей, Джон скинул с себя одеяло и подошел к открытому окну. Мотель был расположен в самом конце тихой улочки недалеко от вокзала. Людей в такой час почти не было. Захолустный городок, крохотный мотель... Казалось, что он один на этом свете. Моника... Она словно ожившая модель с обложки глянцевого журнала на фоне местной толпы. Яркая и эффектная. Шикарная и безупречная. А внутри - лишь боль и пустота. Злость, отчаяние, безысходность. Это не та Моника. Не та, которую он знал и которую навсегда запомнил. Что с ней не так? Как он мог позволить этому случиться? Почему не нашел в себе сил этого предотвратить? К чему теперь задавать эти вопросы? Прошлого не вернуть...

Отогнав мрачные мысли, Джон вытащил из холодильника бутылку воды и, сделав несколько жадных глотков, снова вернулся к открытому окну. Где-то недалеко послышался шум мотора, и уже через несколько секунд на тихую улочку въехало такси. Быстро натянув джинсы и футболку, Джон увидел направляющуюся к центральному входу Монику. Послышался стук двери, потом звук неуверенных шагов по деревянной лестнице. Открыв перед ней дверь, Джон молча притянул Монику к себе. Щелчок замка за спиной. Горячее дыхание. Поцелуй... Сумка соскользнула с ее плеча. Сердце бешено заколотилось и Моника вдруг почувствовала, что по щекам у нее текут слезы. "Скажи мне, что это не сон" - прошептала она, жадно глотнув ускользающий воздух. "Пообещай, что больше не исчезнешь." "Обещаю" - севшим вдруг голосом ответил Джон. Его губы вновь отыскали ее рот. Моника выгнула спину, теснее прижимаясь к Джону. Его рука оказалась между их тел; она медленно поднималась вверх, пока не наткнулась на пояс ее тонкой шелковой блузки. Моника вдруг поняла, что постепенно теряет сознание. Ее обмякшее тело уже готово было сползти вниз, прислонившись к двери, но его руки не позволили этому случиться. Избавив ее от блузки, Джон опустил Монику на кровать. Вернувшись на секунду в реальность, Моника подняла глаза и увидела, что он смотрит ей в лицо. Его язык увлажнил ее нижнюю губу, поскольку во рту у нее вдруг пересохло. Взгляд Джона потемнел. Склонившись над ней, он стал покрывать поцелуями шею, постепенно опускаясь все ниже. Пламя, бушевавшее в крови, стало еще горячее. Его губы вычерчивали огненную линию на ее обнаженной коже, подкрадываясь к пульсирующей груди. В этот момент Монике вдруг показалось, что комната вращается.

Открыв глаза, Моника сначала не поняла, где находится. Чья-то рука прикоснулась к ее волосам, заставив вздрогнуть. "Не пугайся, это я" - улыбнулось склонившееся над ней лицо Джона. Он сидел на краю постели и просто смотрел на нее. "Сколько времени прошло?" - устало спросила она, пытаясь подняться. "Около пяти часов" - ответил Джон, протягивая ей халат. Не обращая внимания на свою наготу, Моника выбралась из постели и, накинув халат, собрала с пола свою одежду. "Нам нужно поторопиться". "Куда едем?" - спросил Джон. "Нужно кое-что тебе показать, но сначала..." - закончив с нижним бельем и накинув блузку, Моника подняла взгляд на Джона. "Я должна сказать тебе спасибо" - севшим голосом закончила она. "За то, что снова дал мне надежду." Джон вдруг почувствовал, как внутри все каменеет и становится невыносимо больно. "Я хочу увидеть своего сына. Вернуть то, что так нелепо потерял." "Я тоже..." - чуть сдерживая слезы, ответила Моника. "Боюсь только, что это будет нелегко." "Справимся" - улыбнулся Джон и, сделав шаг вперед, крепко обнял ее за плечи.

10:21. Ранчо Миллрайт.

Джон... Столько времени она пыталась его забыть, выбросить из головы. Но сейчас вдруг отчетливо поняла - это невозможно. Прошло много лет, а она чувствовала себя так, будто они расстались только вчера... или совсем не расставались. Не нужно было никаких объяснений, никаких слов. Его появление стерло все границы и все запреты. Моника знала, что теперь она не одна. Она была уверена, что у них все получится.

Такси довезло их до ворот ранчо, но Моника попросила водителя объехать улицу, чтобы попасть на территорию с черного хода. Джон - ее единственная надежда и поэтому ни одна живая душа не должна его здесь увидеть. "Кроме управляющего в доме может кто-нибудь быть?" - спросил он, когда Моника вытащила из сумки связку ключей и направилась к двери. "Прислуга приходит к одиннадцати. Управляющий обычно в это время занимается с лошадьми. Так что, надеюсь, немного времени у нас есть." Глядя на Монику, Джон вдруг заметил, что у нее дрожат руки. Дверь, в конце концов, поддалась. Пискнул электронный замок, пропуская их внутрь.

Миновав задний двор, они без проблем добрались до двери черного хода. "Тут есть камеры?" - спросил Джон. "Только у центральных ворот" - пропуская его вперед, пробормотала Моника.

В кухне стоял полумрак. На барной стойке у раковины громоздилось несколько кружек недопитого кофе, пачка Morley и пепельница. Найдя в верхнем ящике стола еще одну связку ключей, Моника направилась к кладовке. За заваленными каким-то старым хламом полками нашлась покрытая изрядным слоем пыли потайная дверь, ключ от которой нашелся практически сразу. "Что там такое?" - спросил Джон, глядя на ведущую вниз крутую лестницу. "Выход из сложившейся ситуации" - опустив взгляд, неуверенно пробормотала Моника. "А... чуть конкретнее?" - не понял Джон. "Тоннель... длиной около 20 километров. Противоположный конец выходит на заброшенной ферме в Мексике. Карел никогда им не пользовался, но говорил, что в критической ситуации он может стать единственным выходом." Джон поднял взгляд. "Ты хочешь уйти подобным способом?" Моника тяжело вздохнула. "К сожалению, другого способа у меня нет. Если удастся вытащить Кэша, то времени на совершение каких-либо действий у нас не будет." "Но ты ведь не знаешь, действует он или нет! 20 километров... там может быть все, что угодно!" "Я знаю..." - севшим вдруг голосом ответила Моника. "Но придется рискнуть. Карел говорил, что тоннелем пользовались. Не знаю, как давно это было, но..." Где-то в соседней комнате послышались шаги, потом кашель. "Сеньора, вы здесь?" "Это управляющий" - прошептала Моника. "Нельзя, чтобы он тебя видел." Вытолкав Джона за дверь черного хода, Моника успела схватить со стола ключи и выскочить следом.

"Куда теперь?" - спросил Джон, когда они были уже за воротами. "У меня назначена встреча, после которой мы сможем строить конкретные планы. Времени совсем немного, поэтому действовать придется очень быстро." "Что за встреча?" - переспросил Джон. "Долго объяснять" - пробормотала она, остановив так вовремя проезжающее мимо такси.

Ехали они минут 15, петляя по узеньким улочкам и остановившись, в конце концов, у огороженного высоким забором мрачного двухэтажного особняка. Моники не было минут 40... хотя Джону показалось, будто прошла целая вечность. Вернулась она чем-то расстроенной и, хлопнув дверцей, велела таксисту ехать обратно к ранчо. "Не хочешь объяснить?" - осторожно начал разговор Джон, когда машина тронулась. "Планы резко изменились. У нас всего несколько часов, поэтому уходить придется сегодня" - мрачно ответила она, не поднимая взгляда.

12:24. Ранчо Миллрайт.

"Объясни, ради Бога, что происходит!?" - нарушил затянувшуюся паузу Джон, когда они вышли из такси и снова направились к двери черного хода. Резко остановившись, шедшая впереди Моника подняла тяжелый взгляд на Джона. "Я подписала бумаги на продажу бизнеса. Нужно забирать Кэша и уходить, пока они не поняли, в чем дело." "Зачем ты это сделала?!" - опешил Джон. "Нашелся хороший и надежный покупатель, который не мог ждать." "Но тогда они наверняка уже в курсе! И ты подписала смертный приговор не только себе, но и Кэшу!" "Нет" - неожиданно спокойно ответила Моника. "Юрист Карела - надежный, проверенный человек. Он не станет болтать лишнего."

"Как будем действовать?" - спросил Джон, проследовав за Моникой на кухню. "Юрист Карела - так называемый "двойной агент". "Что это значит?" - не понял Джон. "Работает на Карела... то есть теперь уже на меня. И одновременно на конкурентов." "Почему ты так уверена в его надежности?" "Потому что он - должник моего покойного мужа, которого Карел вытащил из большого дерьма. Если сделка пройдет удачно, он получит внушительную сумму. Если нет - ему не жить." Пройдя в гостиную, Моника открыла верхний ящик комода и начала лихорадочно что-то искать в куче каких-то папок и бумаг. Боковым зрением Джон заметил, что у нее дрожат руки. "Тебе надо успокоиться..." - крепко сжав ее руку, Джон заставил Монику поднять взгляд. "Поспешные решения ни к чему не приведут." Отведя Монику от комода и усадив на диван, Джон опустился на край журнального столика напротив и посмотрел в ее испуганные глаза. "Послушай меня... Десять лет - огромный срок. Я больше не могу читать тебя как открытую книгу, потому что передо мной - совершенно другой человек. Я не узнаю тебя, Моника. Не могу предположить, каким будет твой следующий шаг. Но я хочу вернуть тебя. Сделать все, чтобы не видеть этой боли и злобы в твоих глазах. Хочу обнять своего сына. Сказать, как сильно я люблю его и как много собираюсь ему дать. Пожалуйста..." - его голос сорвался. "Прошу тебя, Шарлотта, дай мне шанс." Между ними повисла тяжелая пауза. Моника опустила взгляд, и Джон понял, что по щекам у нее текут слезы.

"Сеньора, вы здесь?" - послышался из соседней комнаты голос управляющего. "Да!" - крикнула он, резко поднявшись и вытерев слезы. Он не успел появиться в дверях - Моника его перехватила. Джон слышал их разговор на испанском из соседней комнаты. В конце концов, управляющий ушел. Вернувшаяся в комнату Моника вытащила из шкафа пепельницу и закурила. Между ними повисла тяжелая пауза. Опустив взгляд, сидевший на диване Джон нервно теребил в руках ключи. Это продолжалось минуты две, может быть три. Из оцепенения их вытащил звонок сотового. "Слушаю..." - затушив недокуренную сигарету, хрипло ответила Моника. "Во сколько? Хорошо, я поняла..." Отключившись, она подняла взгляд на Джона. "Кто это был?" - не своим голосом спросил он. "Друг" - с трудом подобрав подходящее слово, ответила она. "С трех до половины четвертого Кэш, возможно, будет в машине на стоянке рядом с бизнес-центром недалеко отсюда. Это - наш единственный шанс." "А если это - уловка, чтобы выманить тебя?" - недоверчиво предположил Джон. "Возможно все, что угодно" - помедлив пару секунд, вздохнула Моника. "Но источник информации надежный. Они держат его на съемном ранчо в южной части города. Попасть туда незамеченным совершенно невозможно. Вытащить его пусть даже из охраняемой машины - реальный шанс. У похитителей назначена встреча в бизнес-центре. На ранчо они его не оставят, так как у них всего два охранника. Скорее всего, он будет в машине. Если это так и у нас все получится, то уходить придется без промедления."

Проследовав за Моникой в спальню, Джон молча наблюдал за тем, как она вытаскивает из ящика комода какие-то документы и запихивает их в спортивную сумку. В следующем ящике нашелся пистолет, несколько запасных обоим, охотничий нож и парочка каких-то баллончиков, "Тут целый арсенал!" - присвистнул Джон, разглядывая содержимое. "У тебя есть оружие?" - игнорировав его слова, спросила Моника. Он молча кивнул. "Времени почти не осталось. Управляющий до вечера не вернется. Успеем заехать в отель, а потом..." Джон не нашел, что ответить. Ему не нравилась эта затея. С самого начала.

15.10. Недалеко от бизнес-центра.

Заехав в отель за вещами Джона, они успели провернуть еще одно дело. В заброшенном квартале на окраине города у Моники оказалась припрятана старая невзрачная Мазда с "перебитыми" номерами черт знает какого года выпуска. Удачно припарковав ее в тени раскидистого дерева недалеко от бокового входа, Моника заглушила двигатель. "Черный Nissan Murano напротив остановки..." "Вижу" - кивнул Джон, отыскав взглядом большой черный внедорожник с затемненными стеклами. "Но ты уверена, что это их машина? Там ничего не разглядишь." "Уверена" - кивнула Моника. "Я знаю номер." В этот момент задняя дверца Ниссана открылась, и оттуда выбрался человек. Мужчина лет сорока, одетый в строгий дорогой костюм. Все произошло очень быстро, но Джон успел разглядеть маленького мальчика на заднем сиденье. "Он там..." - пробормотала Моника. "Да" - кивнул Джон. "А впереди еще двое." "Действовать придется очень быстро. Я возьму на себя водителя, а ты..." "Нет" - не дал закончить Джон. "Я пойду один, а ты будь наготове. Ничто не должно помешать нам уйти." "Удачи" - кивнула Моника, протягивая ему пистолет с глушителем.

Путь от машины до машины занял не больше полминуты, но Джону он показался целой вечностью. Перед глазами пронеслись события последних дней - Миллрайт, Моника, та ночь... и ее глаза. Полные боли и отчаяния. Господи, сколько же ошибок они совершили?! И как дорого за них еще придется заплатить?! Джон не представлял. Как не представлял и того, чем все это может закончиться. Он просто хотел увидеть своего сына. Вернуть и больше не отпускать... как он когда-то отпустил Монику... и потерял Люка. Быть может это - его последний шанс. Первый, последний и единственный. Он не имел права его упустить. Только не после всего, что случилось.

Мальчик сидел с левой стороны. Водитель, скорее всего, не вооружен (а если и вооружен, то среагирует не сразу), поэтому Джон решил подойти с правой стороны и сначала "снять" пассажира. Если дверцы не заблокированы, стекла не бронированные... и еще много всяких "если". Он давно уже не был агентом ФБР и подрастерял физические навыки. Кроме того, на кону стояла жизнь ребенка, его сына. И этот факт заставлял Джона сильно нервничать.

Пригнувшись, он подобрался к машине незамеченным и, резко рванув на себя переднюю дверь, приставил пистолет к сидящему на пассажирском сидении человеку. Водитель резко дернулся, явно собравшись совершить какие-то действия. Глухой выстрел... еще один. Кровь на дорогой обивке салона. Жалобный детский всхлип. И огромные, бездонные шоколадные глаза маленького мальчика, испуганно забившегося в дальний угол заднего сиденья. "Идем со мной" - открыв заднюю дверцу, Джон протянул ему руку. Отрицательно покачав головой, ребенок еще сильнее вжался в сиденье. Терпение Джона было на пределе. "Не бойся, я - друг твоей мамы. Она ждет нас в другой машине." "Правда?" - подняв взгляд, мальчик испуганно посмотрел на Джона. "Правда" - с трудом выдавив из себя улыбку, кивнул он. "Идем..." - подхватив его на руки, Джон рванул к оставленной за поворотом машине.

Увидев их, Моника повернула ключ в замке зажигания. "Быстро, поехали!" - запыхавшись, пробормотал Джон, затолкав Кэша на заднее сиденье и сев с ним рядом. "Мама! Мамочка!" - запричитал ребенок, ухватившись за подголовник водительского сиденья и пытаясь обнять ее за шею. "Все хорошо, милый" - чуть сдерживая слезы, ответила она. "Держись за Джона. Мы сейчас поедем очень быстро." Резко взяв с места, Мазда понеслась по городу по направлению к ранчо. Прижав к себе ребенка, Джон мысленно взмолился о том, чтобы у них все получилось.

16:54. Ранчо Миллрайт.

Бросив машину у задних ворот, Джон и Моника поспешили к двери черного хода. Вцепившийся в Джона Кэш за всю дорогу не произнес ни слова. Джон пока не знал, как вести себя с мальчиком и что говорить. Но что-то глубоко внутри подсказывало ему, что слова не потребуются. С самой первой секунды между ними возникла какая-то невидимая связь, и Джону казалось, что он чувствовал его почти так же, как чувствовал Монику. Эти бездонные глаза, ямочки на щеках... Черт подери, как он мог позволить себе потерять столько времени?!

Щелчок электронного замка вывел Джона из оцепенения. Спустив с рук все еще испуганного Кэша, Джон быстрым шагом последовал в спальню за Моникой. На полу рядом с кроватью стояла собранная накануне сумка. Открыв шкаф, Моника вытащила оттуда джинсы, свитер и куртку и, стягивая на ходу рубашку, поспешила в детскую. "Найди себе что-нибудь подходящее!" - пробормотала она уже на ходу. Открыв дверцу противоположной половины шкафа, Джон окинул взглядом кучу вешалок с абсолютно одинаковыми на первый взгляд костюмами. На одной из крайних нашлась куртка, которая оказалась на пару размеров больше, чем нужно. Однако выбирать не приходилось. У Джона не было с собой теплых вещей, а в тоннеле под землей, скорее всего, будет холодно.

Натянув куртку и взяв подготовленную сумку, Джон решил спуститься на кухню и прихватить что-нибудь съедобное в дорогу. В холодильнике нашлось несколько двухлитровых бутылок с водой, упаковка протеиновых батончиков, йогурты, сыр... Собрав все это в найденный в шкафу рюкзак, Джон нашел в одном из кухонных шкафчиков два больших фонаря и целую упаковку запасных батареек. "Мы готовы" - послышался с порога голос Моники. Джон обернулся. На Монике были темно-синие джинсы, высокие сапоги и найденная в шкафу черная стеганая куртка. На Кэше тоже была куртка, а за плечами - рюкзак. Мальчик выглядел немного растерянно и крепко держался за руку матери. Выразительные, невероятно огромные шоколадные глаза и густые светло-каштановые волосы, забавно торчащие в разные стороны. На первый взгляд он был копией Моники, но в какой-то момент Джон понял, что видит в нем частичку себя. Мальчик все еще выглядел испуганным и за все это время не произнес ни единого слова. Он молча жался к Монике, с опаской и интересом поглядывая на Джона, который никак не мог оторвать от него взгляд. Где-то за воротами на улице послышался шум, потом голоса, заставившие его очнуться. "Надо уходить" - испуганно пробормотала Моника. Надев на плечи рюкзак, он подхватил в охапку Кэша и последовал за Моникой.

17:38. Подземный тоннель.

Ведущая вниз лестница оказалась достаточно крутой и уже почти полностью развалившейся. Доски насквозь прогнили. Стены и потолок были покрыты грибком и паутиной. Тоннель напоминал заброшенную шахту, которой давным-давно не пользовались. Заблокировав изнутри дверь и включив фонарики, Джон и Моника застегнули куртки, потому что в тоннеле оказалось сыро и холодно. У Джона за плечами был достаточно тяжелый рюкзак, Монике досталась спортивная сумка. "Мы будем прятаться под землей?" - тихонько спросил Кэш, абсолютно не понимающий происходящего. "Не долго" - подняв взгляд на Джона, неуверенно ответила Моника. "Мы пройдем до конца этого коридора и снова поднимемся наверх. Там, где нас никто не найдет." "Зачем?" - глядя на нее, еще более растерянно спросил Кэш. Присев перед ним на корточки, Джон взял мальчика за руки и посмотрел в его испуганные шоколадные глаза. "Все очень сложно, приятель. Твоя мама и я... мы боимся, что те люди могут вернуться и снова забрать тебя." "Это из-за папы?" - еще более тихим голосом спросил он. "Да" - проголотив появившийся вдруг в горле ком, кивнул Джон. Мальчик опустил взгляд имежду ними повисла тяжелая пауза. Моника вдруг почувствовала, что в глазах защипало... но она заставила себя сдержаться. "Мы должны идти" - поднявшись, Джон сунул за пояс пистолет и они неспеша двинулись вперед, освещая дорогу.

Они шли вперед чуть больше двух часов. Узкий тоннель был грязным, покрытым плесенью и паутиной, а местами и вовсе непроходимым. Приходилось убирать с пути отвалившиеся от стен трухлявые доски, камни, перешагивать через непонятно откуда взявшиеся куски арматуры. Под землей было зверски холодно, сыро и катастрофически не хватало воздуха. "Как дела, приятель?" - спросил Джон, обернувшись к идущему позади Кэшу. Моника замыкала цепочку. "Нормально..." - пробормотал он. "Только руки очень замерзли." "Сунь их в карманы. Это должно... ЧЕРТ!!!" "В чем дело?" - испугался Джон, глядя на скорчившуюся от боли Монику. "Не знаю" - держась за предплечье, севшим голосом прошептала она. "Должно быть, что-то в стене." Наведя луч фонаря, Джон увидел приличных размеров дыру в правом рукаве ее куртки... и кровь. "Подержи-ка..." - передав фонарик Кэшу, Джон расстегнул Монике куртку и, стянув один рукав, увидел довольно глубокую кровоточащую рану. "Вот черт..." На шее у Моники как нельзя кстати оказался шелковый шарф, который она не успела снять. Прижав к ране найденный в кармане платок, он перетянул ей руку этим самым шарфом, заставив кровь остановиться. "Не слишком туго?" "Нормально" - пробормотала Моника, натягивая куртку. "Идем. Нам нельзя останавливаться."

Они шли вперед еще какое-то время. Все также пролезая сквозь завалы, путаясь в паутине и обходя валяющуюся на грязном полу арматуру. К концу четвертого часа пути у Джона окончательно разболелась спина и устали ноги. Шедший за ним Кэш за все это время не проронил ни звука. Он был напуган, потерян. И в то же самое время он не хотел расстраивать Монику. Где-то в глубине души Джон УЖЕ гордился своим сыном. Пройдет каких-то 10-12 лет и этот малыш превратится в молодого Джона Доггетта и задаст всем жару. Подумав об этом, Джон невольно улыбнулся. Господи, как же ему хотелось поскорее выбраться и начать все сначала. Восполнить все, что он упустил.

"Джон, остановись на минутку" - отвлек его от размышлений сдавленный голос Моники. Он обернулся. "Тебе плохо?" "Да, я... У меня куртка в крови и перед глазами все плывет." Наведя луч фонарика, Джон увидел на правом рукаве ее куртки внушительное кровавое пятно. "Давай, посмотрим" - пробормотал он, передав фонарик Кэшу и сняв с ее плеча сумку. Рана сильно кровоточила. Был содран большой кусок кожи и, очевидно, поврежден какой-то сосуд. Здесь, в полутемном тоннеле трудно было понять. Сняв с плеч ставший каменно тяжелым рюкзак, Джон вытащил оттуда бутылку с водой и промыл ей рану. Про аптечку или хотя бы про бинты они не подумали, поэтому пришлось стаскивать с себя футболку (которая, к счастью, оказалась под толстовкой), чтобы сделать ей перевязку. "Ты сможешь идти? Если судить по времени, то осталось не так уж много." "Я постараюсь" - пробормотала она.

Они шли еще примерно час. Кэш начал спотыкаться и, в конце концов, просто упал. "Ну, что? Выдохся, приятель?" - спросил Джон, помогая мальчику подняться. Шедшая за ним Моника тоже выглядела не самым лучшим образом, но пока держалась. Сняв с него рюкзак, Джон кое-как затолкал его в свой и, взяв полусонного ребенка на руки, двинулся дальше.

"Джон, все... Я больше не могу" - послышался еще через какое-то время уставший голос Моники. "Кажется, мы пришли..." - пробормотал он, посветив фонариком вперед и поняв, что через несколько метров тоннель заканчивается. Впереди была только стена с несколькими оставшимися ступеньками на ней. Дойдя до конца, Джон поднял голову вверх и посмотрел на затянутый паутиной люк. "Осталось лишь надеяться, что у нас получится выбраться" - пробормотал он, сняв с себя рюкзак и облокотив на него крепко спящего Кэша. Спина горела огнем, руки онемели и вообще Джону казалось, что он лишился всех своих чувств. Вытащв из-за пояса пистолет, он перевел взгляд на измученную Монику. Она держалась из последних сил, но изо всех сил старалась этого не показывать. Стряхнув паутину, Джон поднялся по едва держащимся шатким ступенькам вверх и попробовал приподнять ржавую крышку - безрезультатно. Светящая ему фонариком Моника замерла, с надеждой глядя на бывшего напарника. "Так не получится" - пробормотал он, и, спрыгнув вниз, прицелился. Разбудивший Кэша глухой выстрел без труда выбил насквозь проржавевший замок и со второй попытки Джону удалось поднять тяжелую крышку. "Сидите пока здесь. Надо осмотреться."

17 июля, 01:20.
Мексика.


Вокруг была кромешная темнота и пахло чем-то затхлым. Выбравшись из люка и прикрыв за собой крышку, Джон осветил фонариком помещение. Куча какого-то хлама, старый деревянный стол, несколько стульев, тряпка на окне. Моника говорила, что выход из тоннеля где-то на заброшенной ферме в Мексике. Похоже, что так оно и есть. Выйдя на крыльцо, Джон увидел неподалеку нечто, похожее на амбар, внутри которого так же нисего интересного не оказалось. Границы участка были отмечены сохранившимся в некоторых местах деревянным забором, за которым простиралось поле. Под высохшим деревом недалеко от ворот покоились ржавые останки старого грузовика. Обследовав территорию и убедившись, что поблизости никого нет, Джон вернулся в дом и снова открыл крышку люка. Моника и Кэш сидели у стены, облокотившись на рюкзак. "Все чисто" - пробормотал Джон. Спустившись вниз, он сначала вытащил рюкзак и Кэша, а потом помог подняться Монике.

Забаррикадировав на всякий случай крышку, Джон перенес вещи на стол и закрыл ходящую ходуном дверь. "Здесь можно отсидеться до утра. Как ты себя чувствуешь?" "Голова кружится" - пробормотала Моника, стягивая с себя куртку. Рукав ее тонкой кофты был насквозь пропитан свежей кровью. "Иди сюда" - отыскав взглядом старую деревянную кровать без матраца, Джон постелил на нее две куртки - свою и Моники. В доме было достаточно тепло, однако дрожь почему-то не оставляла Монику в покое. "Садись" - усадив ее на кровать, Джон перевел взгляд на заспанного Кэша, который стоял на том месте, где его поставили. "Иди-ка сюда, приятель" - пробормотал он, сняв с мальчика куртку и подтащив к кровати стул. "Будем лечить маму. Поможешь мне?" Ребенок молча кивнул. "Садись вот сюда. Будешь держать фонарик, а я займусь маминой рукой." Кэш снова кивнул. Сняв с Моники кофту, он отложил ее в сторону. "Тебе холодно?" Оставшаяся в одном лифчике Монике безуспешно пыталась справиться с дрожью. "Знобит немного. Наверное, из-за кровотечения." "Ложись..." Повязка была насквозь пропитана кровью и, сняв ее, Джон обнаружил довольно глубокую рану. "Держи фонарик хорошенько" - велел он Кэшу. "Мон, не хочется тебя расстраивать, но дело плохо." Поднявшись, Джон вытряхнул на стол сначала содержмое сумки, а потом - рюкзака. В надежде найти что-нибудь подходящее. Черт подери, почему они не подумали про аптечку?! Вода, продукты, две толстые папки с документами, запасные обоймы, батарейки, косметичка... Она явно оказалась тут случайно. Джон вдруг вспомнил, как Моника вытаскивала из комода вещи. Очевидно, прихватила не глядя. Расстегнув молнию, он вытряхнул из нее содержимое - тушь, губная помада, дезодорант, мелочь, несколько давно засохших влажных салфеток, какая-то маленькая коробочка. Разорвав ее, Джон на секунду остановился. Дорожный набор, какие обычно дают в отелях - игла, намотанные на картонку нитки, маленькие ножницы. Идея безумная, но... это - все, что у них есть. Сердце непроизвольно сжалось, к горлу подкатил ком. Помедлив пару секунд, Джон заставил себя успокоиться. Вымыл руки, использовав одну из бутылок с питьевой водой. Этой же водой он обработал Монике рану. Сняв с куртки Кэша капюшон, он срезал с него подклад, из которого собирался сделать повязку. "Кровь не останавливается, кусок кожи как будто срезан ножом" - дрогнувшим голосом начал Джон, присев на край кровати. "У нас есть только игла и несколько кусков шелковой нитки. Если я смогу его пришить, то у нас появится немного времени" - чуть слышно закончил он, вопросительно глядя на Монику. "Давай" - кивнула она. "Думаю, что вытерплю." "Кэш, дружок" - Джон перевел взгляд на мальчика. "Чтобы помочь маме, мне придется сделать ей очень больно. Ты мне разрешишь?" Глядя на Джона своими испуганными шоколадными глазами, он неуверенно кивнул. "Хорошо" - через силу улыбнулся Джон. "Тогда будем действовать вместе. Я помогаю маме, а ты - держишь фонарик."

Вдев нитку в иголку, Джон обработал ее найденным в косметичке дезодорантом и, придвинувшись ближе, склонился над Моникой. Внутренности сжались в ледяной ком, руки дрожали и он никак не мог заставить себя успокоиться. "Ты готова?" "Да" - севшим голосом ответила она, отвернув голову к стене. Игла оказалась слишком короткой, тупой и с трудом вошла в кожу. Стиснув зубы, Моника уткнулась лицом в расстеленную на кровати куртку, стараясь не закричать. Стежок... еще стежок. Слезы градом хлынули из ее глаз, сжатые в кулак пальцы посинели. Стежок... потом еще несколько... и еще. Глухой, нечеловеческий крик Моники перешедший в стон. Глаза сидящего напротив Кэша наполнились слезами, но он даже не пошевелился. Еще стежок. "Господи..." "Держись, Моника. Осталось совсем чуть-чуть". Лоб Джона покрылся испариной, руки дрожали, а сердце сжалось с такой силой, что стало нечем дышать. Еще стежок. Ее начала колотить крупная дрожь, мышцы словно окаменели. На какой-то момент Монике показалось, что она отключилась от реальности. Боль была не просто сильной - она была невыносимой. Последние два стежка Джон сделал уже не дыша. "Все... Все закончилось" - севшим голосом пробормотал он, закрепляя кончик нитки. Расслабив мышцы, Моника лежала, уткнувшись лицом в куртку, вздрагивая и всхлипывая. "Тшш... Все хорошо" - прошептал Джон, подняв ее и прижав к груди. Его руки гладили ее по спине, лаская и успокаивая.

Приведя Монику в чувство, Джон наложил ей на руку чистую повязку и помог надеть кофту. "Прости, что тебе пришлось это пережить. Кровотечение остановилось." "Спасибо..." - все еще дрожащим от слез голосом чуть слышно ответила она. Забравшись на кровать, Кэш прижался к матери, вцепившись ей в здоровую руку и уткнувшись лицом в плечо. "Тебе надо попить" - пробормотал Джон, и, сходив к столу за бутылкой, заставил Монику сделать несколько глотков.

Подождав, пока они заснут, Джон нашел в боковом кармане сумки пачку сигарет и зажигалку и вышел на разбитое крыльцо. Руки до сих пор дрожали, а сердце колотилось. Несколько затяжек ослабили его внутреннее напряжение, но не до конца. Да, он - бывший моряк, ФБРовец. У него не может быть лишних страхов и эмоций. Но, черт подери, это же Моника! И ему, в буквальном смысле, пришлось сделать то, чего он всегда боялся - причинить ей физическую боль. Сделав еще одну затяжку, Джон почувствовал, как по телу разливается приятное тепло, словно высвобождая из ледяного плена его окаменевшие внутренности. Где они? Что они натворили? А самое главное - куда им теперь бежать? Дальше в Мексику? В Нью-Йорк? А, быть может, в Вашингтон? Прошло уже достаточно большое количество времени и, наверное, можно попросить помощи у Скиннера. Но не приведет ли это в новую ловушку? Джон не знал...

Дверь скрипнула, заставив Джона обернуться. На пороге стоял Кэш. "Ты чего не спишь, приятель?" - затушив остаток сигареты, удивленно спросил Джон. Подняв взгляд, мальчик посмотрел на него своими бездонными глазами и сердце бывшего агента снова дрогнуло. "Маме очень больно. Она поправится?" "Конечно" - выдавил измученную улыбку Джон и, присев на ступеньки, протянул мальчику руку. "Иди сюда." Кэш послушно опустился рядом. Не совсем понимая, что говорить и как себя вести, Джон обнял сына, крепко прижав его к себе. "Понимаешь, дружок, жизнь не всегда складывается так, как нам хочется. Давным-давно мы с твоей мамой были очень близкими друзьями. Она всегда помогала мне, я - ей. Вместе нам было очень спокойно и просто. А потом все изменилось... Случились вещи, которые разрушили нашу привычную жизнь и мы были вынуждены расстаться. Я всегда хотел, чтобы твоя мамочка была счастливой. Чтобы никто не причинял ей боль. Не хотел, чтобы она когда-нибудь грустила или плакала. Поэтому теперь мне очень плохо из-за того, что пришлось сделать... и вообще из-за всего, что произошло" - Джон тяжело вздохнул, пытаясь подобрать подходящие слова. "Но ты ведь хотел помочь?" - подняв на Джона тяжелый взгляд, чуть слышно спросил Кэш. "Да" - кивнул Джон. "Конечно. Но я все равно не могу успокоиться." Между ними повисла напряженная пауза. "Папа умер..." - чуть слышно начал мальчик и тут же запнулся. "А те люди хотели убить маму... Ты ведь нас не бросишь?" Джон вдруг почувствовал подкативший к горлу горький ком. "Нет. Конечно же нет. Кроме вас мне некому помогать... у меня никого больше нет" - сдавленно ответил он. "Идем спать. Уже очень поздно."

06:31. Мексика.

Моника, к счастью, крепко спала. Кэш тоже сразу отключился. Джон же, несмотря на дикую усталость, никак не находил себе места. Он пытался заснуть - не удалось. За окном поднимался рассвет, постепенно освещая комнату сквозь грязную тряпку-занавеску. Собрав со стола вещи, он сложил их обратно в сумку и рюкзак. Наверное, нужно было оставить еду. Впрочем, что-то наверняка уже испортилось... Что им делать? Куда бежать? Как не ошибиться? Присев на стоящий у кровати стул, Джон посмотрел на Монику и ребенка. Они выглядели такими измученными и беззащитными. И если еще вчера днем он не мог найти грань между светлой и солнечной Моникой и загнанной в клетку Шарлоттой, то прошлая ночь расставила все на свои места. И сейчас, глядя в ее уставшее лицо, Джон отчетливо видел перед собой агента Рейс, которую всегда оберегал и в которой все это время так нуждался.

"Моника..." - тихонько позвал он, чуть тронув ее за плечо. "Мон, проснись. Ты слышишь?" С трудом заставив себя открыть глаза, она увидела склонившегося над кроватью Джона. "Который час?" "Половина седьмого. Как ты себя чувствуешь?" "Рука до сих пор болит" - сдавленно ответила она, пытаясь подняться. "Давай-ка я тебе помогу" - пробормотал он, придерживая ее за плечи. В конце концов, Монике удалось сесть. Выглядела она не очень, но гораздо лучше вчерашнего. "Хочешь что-нибудь съесть? " "Нет. Но от сигареты не откажусь. Где-то в сумке должна быть пачка." "Моника, Моника..." - пробормотал он, вытащив из кармана сигареты и зажигалку.

Все еще чувствуя легкое головокружение, Моника вышла на крыльцо и опустилась на верхнюю ступеньку. Последовавший за ней Джон молча присел рядом. Представший взгляду вид был совершенно унылым. Заброшенная полуразвалившаяся ферма, остатки деревянного забора, а вокруг - пустота. Пожелтевшее от безжалостного мексиканского солнца поле и еле слышный шум машин. Доносящийся, очевидно, из-за едва уловимых глазу посадок. "Есть какой-нибудь план?" - спросила Моника, делая длинную затяжку. "Ни одного" - вздохнул Джон, "В Мексике оставаться нельзя. В Нью-Йорке, вполне вероятно, меня уже хватились. " "Нужно убраться подальше от границы" - сделав еще несколько затяжек, хриплым голосом начала Моника. "Денег у нас более, чем достаточно. Можно будет где-нибудь отсидеться. У меня есть старые документы и паспорт Кэша на фамилию Рейс." "Да" - кивнул Джон. "Идея разумная." "Ближайший аэропорт только в Кульякане. Это полторы тысячи километров отсюда. Если удасться найти машину, то к следующему утру будем там" - затушив, в конце концов, сигарету, закончила она.

07:22. Мексика.

Разбудив Кэша, Джон заставил их с Моникой немного поесть и кое-что перехватил сам. Они шли по пыльной полевой дороге минут двадцать, пока не вышли на шоссе. Оно оказалось каким-то подозрительно пустым. Очевидно, это было не то шоссе, что идет в сторону границы. На улице начиналась невыносимая жара. Моника выглядела слабой и уставшей, однако изо всех сил старалась этого не показывать. Волосы взъерошил горячий ветер, а не смытые остатки туши создавали впечатление темных кругов под глазами. Глядя на нее, сердце Джона непроизвольно сжималось. Он не был уверен, что она продержится до конца... потому что не знал, когда и как все это закончится.

Вцепившийся ему в руку Кэш с момента их выхода не проронил ни слова. Несмотря на свой юный возраст, мальчик многое понимал и уже давно научился анализировать ситуацию. Джон знал, чего он боится... и он не имел права его подвести.

Выйдя на довольно широкую обочину, Джон остановился. "Интересно, куда нам теперь? Куда вообще ведет эта дорога?" "Направо" - пробормотала подошедшая следом Моника. "В ту сторону дорога идет вверх. Граница в низине." "Логично" - кивнул Джон. Они прошли по обочине километра полтора, пока за спиной не послышался шум ехавшей в их сторону машины. Джон и Моника обернулись. Это был старенький облезло-желтый Форд, за рулем которого сидел пожилой мужчина. "Вас подвезти?" - приостановившись и открыв окно, спросил он по-испански. "Да" - кивнула Моника. "Вы бы нас очень выручили."

Они устроились на заднем сиденье и Форд неспешно тронулся. "С чего решили прогуляться по обочине в такую рань?" - с улыбкой (все так же по-испански) спросил старичок, глядя на них в зеркало заднего вида. "Были на ферме неподалеку. Машина сломалась" - соврала Моника. "Бывает" - понимающе кивнул водитель. "А сами вы откуда? Куда едете?" "Навещали друзей в Техасе." "Если нужен мастер, то моя ферма в тридцати километрах. Мой зять автомеханик. Исправит любую поломку." "Это очень мило" - улыбнулась Моника. "Боюсь, у нас нет времени. Быть может у вас есть лишняя машина? Мы готовы заплатить." "Это запросто!" - воскликнул он. "Меня, кстати, зовут Карлос. А как твое имя, детка?" "Малена" - неуверенно соврала она. "Это - мой муж Дарио и сын Энцо". "Очень приятно" - отозвался он. "Думаю, я и моя старуха сможем вам помочь."

Спустя примерно 30 минут Джон сидел за рулем старого, но вполне приличного на первый взгляд Шевроле Импала. Выехав обратно на шоссе, они быстро набрали скорость. Карлос объяснил, что эта дорога - второстепенная и примерно через 20 километров она примыкает как раз к тому шоссе, которое идет параллельно и ведет на границу. Только они направлялись в противоположную сторону. Сидящий на заднем сиденье Кэш прижался к дверце и устремил взгляд в окно, за которым не было абсолютно ничегоо интересного - лишь поле и редкие посадки вдоль обочины. Сидящая впереди Моника выглядела уставшей. Боковым взглядом Джон заметил, что ее лоб покрыт испариной. Либо это из-за жары... либо из-за воспаления, которое могло начаться из-за попадания инфекции в открытую рану. "Как ты себя чувствуешь?" - спросил он, не отводя взгляд от дороги. "Нормально" - сдавленно ответила она.

Они ехали весь день и всю ночь. Менялись, по очереди отдыхали. Несколько раз останавливались на заправках, пару раз покупали кофе и мороженое для Кэша в каких-то придорожных забегаловках. Мальчик вот уже неколько часов спал на заднем сиденье. А сидящая впереди Моника, наоборот, изо всех сил заставляла себя держаться и бодрствовать. Она видела уставшее лицо Джона и понимала, что не может оставить его наедине с ночной дорогой. Но сама она, в то же время, чувствовала себя очень и очень скверно. Голова расказывалась на части, невыносимо хотелось спать и у нее, похоже, был сильный жар. Джон прекрасно это видел, но все чем он мог помочь - это гнать как можно быстрее, выжимаяя из старого авто последние силы. "Останови машину..." - пробормотала она, почувствовав приступ тошноты, с которым невозможно было справиться. "Что случилось?" - спросил он, переведя взгляд на Монику и сбросив скорость. "Пожалуйста..." - чуть сдерживаясь, не своим голосом повторила она. Нога опустилась на тормоз, машина плавно остановилась. Выпутавшись из ремня безопасности, Моника выскочила на обочину и склонилась над ближайшим кустом. "Принести тебе воды?" - спросил подошедший следом Джон, крепко взяв ее за плечи. Подняв взгляд, Моника посмотрела на него измученными глазами. "Нет... Осталось совсем не много." "Ты вся горишь" - пробормотал он, поправляя ей волосы. "Иди сюда" - откинув переднее сиденье, Джон заставил Монику лечь и, смочив найденное в багажнике полотенце водой, протер ей лицо и грудь. Стало немного легче.

18 июля. 07:15.
Кульякан, Синалоа, Мексика.


Незнакомый заграничный город встретил их миллионами ярких огней и удивительной оживленностью. Собрав в кучу остатки сил, полулежавшая на переднем сиденье Моника заставила себя сесть. "Ну, как ты?" - бросив на нее усталый взгляд, спросил Джон. "Терпимо" - пробормотала она. "Где мы?" "Черт его знает. Только въеали. Нужно отыскать какую-нибудь гостиницу или отель."

По городу они плутали минут сорок. Телефон Моники пришлось бросить дома, сотовый Джона разрядился, а навигатора (что вполне естественно) в старой машине не было. Пришлось довольствоваться дорожными указателями, которые, в конце концов, вывели их в центр города. Отелей здесь нашлось сразу несколько. Выбрав тот, что побольше, они оставили машину на соседней улице и без проблем получили ключи от номера на последнем, шестнадцатом этаже.

В двухкомнатном номере было свежо и уютно. Закрыв на все замки входную дверь, Джон снял с себя рюкзак и перевел взгляд на застывшего у порога Кэша. "Что с тобой, приятель?" Мальчик поднял на него тяжелый, уставший не по-детски взгляд. "Я хочу домой. Когда у нас снова будет дом?" Джон и Моника переглянулись. Помедлив пару секунд, Джон подошел к сыну и, опустившись перед ним на корточки, взял за руки. "Посмотри на меня." Кэш снова поднял тяжелый взгляд. "Я очень хочу, чтобы у тебя и твоей мамы все было хорошо. Поэтому мы должны уехать как можно дальше. Очень-очень далеко. Ты - очень смелый парень. Обещай мне, что потерпишь до конца. Потому что без твоей помощи нам не справиться." Мальчик неуверенно кивнул. Переведя взглял на Монику, Джон понял, что она едва сдерживает слезы. Господи... Как же ей хотелось сказать правду своему ребенку. Моника вдруг отчетлво поняла, насколько сильно они нуждаются друг в друге - потерявший все бывший ФБРовский агент... и беззащитный маленький мальчик.

"Иди сюда..." - взяв Кэша за руку, Джон усадил его на диван, а сам присел рядом. "Когда-то очень давно у меня тоже был сын... Люк" - неуверенно начал он дрогнувшим голосом. "Когда ему было семь лет, его похитили плохие люди, преступники. Я не знаю, как это произошло и почему. Знаю лишь, что я не смог ему помочь. Не смог сделать все... для того, чтобы этого не случилось." "Где он сейчас?" - подняв взгляд на Джона, чуть слышно спросил Кэш. Почувствовав поплывший вдруг под ногами пол, Моника опустилась на край кровати. "Они убили его" - чуть сдерживая слезы, ответил Джон. "Я и твоя мама долго искали его... но было уже слишком поздно. " В комнате повисла тяжелая пауза. Но Джон, найдя в себе силы, спокойно продолжил: "Я не смог защитить Люка. Но я смогу защитить тебя. Я пожертвую чем угодно, нарушу любые законы." "Почему?" - так же тихо спросил Кэш. Внутри у Моники все сжалось в тугой ком. "Господи... Пожалуйста, Джон, не делай этого! Не здесь и не сейчас!" - мысленно взмолилась она. "Потому что меня попросила твоя мама" - окончательно севшим голосом закончил Джон, заставив Монику облегченно выдохнуть.

Закрывшись в ванной, Моника опустилась на стоящий рядом с раковиной стул и, закрыв лицо руками, зарыдала. Силы окончательно покинули ее измученное тело. Она всегда умела быть сильной и способной контролировать свои эмоции (особенно будучи Шарлоттой). Но сейчас... Прошлое, вернувшееся так внезапно. Вся эта старая боль. Ошибки, которые невозможно исправить. И Джон... Тот же самый Джон, от которого не было смысла что-либо скрывать или прятать.

"Моника... Мон, открой дверь!" - спустя какое-то время его голос вывел ее из оцепенения. Моника послушалась. Не сказав ни слова, Джон просто обнял ее. "Прости... Я не могу на это смотреть. Я ненавижу себя. Ненавижу всю эту жизнь. Он... Он так нуждался в тебе. Все эти годы. И я..." - уткнувшись ему в плечо, она снова заплакала. "Ты не виновата" - едва сдерживая собственные слезы, прошептал он. "И себя я оправдываю тем, что ничего не знал. Но сейчас это уже совсем не важно" - он на секунду замолчал. "Важно лишь то, что мы нашли друг друга. Смогли выбраться из этого безумного капкана. И у меня появился шанс. Я смогу защитить своего сына. Дать ему все то, чего не смог дать Люку. Смогу, в конце концов, сказать тебе все, что не успел. Я знаю, что не заслуживаю этого шанса. Но я его использую." Подняв взгляд, Моника посмотрела на него полными слез глазами. Она хотела подобрать какие-то слова, но не смогла. Губы потянулись к губам. Поцелуй... Глубокий, жадный, горячий. Словно попытка выпить ту боль, что сейчас стекала из уголков ее глаз, сочилась из сердца.

09:33. Отель "Ambassador".

Успокоив Монику, Джон отправил ее в душ, а сам пошел проверить Кэша. К счастью, мальчик крепко спал в дальней комнате. Вид бьющейся в истерике Моники не прибавил бы ему оптимизма.

Стянув с себя грязную толстовку, Джон переоделся в прихваченную из шкафа Карела футболку и осмотрелся. Окна их номера выходили на центральный вход, а с высоты 16 этажа город был как на ладони. Странно, но Джон никогда о нем не слышал. Когда Моника произнесла это название, он почему-то подумал о захолустном городишке с небольшим аэропортом для крохотных самолетиков. Но здесь вполне можно затеряться на какое-то время. По крайней мере до тех пор, пока они не решат, в какую сторону двигаться. В голове у Джона, спустя насыщенные событиями последние несколько суток, не было здравых мыслей и идей. Жутко хотелось спать. Но сначала нужно дождаться Монику.

Закрыв жалюзи, Джон снова обвел взглядом комнату. Глаза вдруг наткнулись на стоящий на краю стола ноутбук. "Интересно, здесь есть Интернет?" Включив его, Джон без проблем подключился к Сети. В электронной почте было сразу несколько непрочитанных сообщений. Два из которых оказались спамом. А вот текст третьего заставил его вздрогнуть. "Что там?" - спросила появившаяся за спиной закутанная в махровый халат Моника. Выйдя из ступора, Джон чуть отодвинулся от монитора, уступая ей место. "FBI23068, FBI37321, FBI71319 - 20.07.2012, 12:00 WDC" - растерянно прочитала Моника. "Что, черт подери, это такое?" "Либо ловушка, либо..." - подняв взгляд, Джон тяжело вздохнул. "Что?" - не выдержала Моника. "Решение всех проблем. Первые три комбинации - это номера закрытых ФБРовских профайлов. Малдера, Скалли... и мой. Даже в случае утечки информации из архива (что маловероятно) взломать их вряд ли получится. Доступ к ним имеет только Скиннер и вышестоящее начальство. Дальше - дата и время. Последняя аббревиатура - Вашингтон, округ Колумбия." "ФБР хочет видеть старых агентов?" - глядя на него, все так же растерянно спросила Моника. "Судя по всему" - пожал плечами Джон. "А поскольку деться нам некуда..." "Нет" - словно сбросив с себя оцепенение, покачала головой Моника. "Нет, нет и еще раз нет... Я не хочу в ФБР. Мне уже давно не 30 и я... мне слишком дорого обошелся тот побег. Кроме того... Тебе не показалось странным то, что в сообщении всего три номера?" "Не знаю" - вздохнул Джон, поднявшись и обняв ее за плечи. "Возможно потому, что найти тебя не так-то просто." Моника невесело усмехнулась.

Разобрав постель и заставив Монику лечь, Джон решил заняться ее рукой, которая выглядела не самым лучшим образом. Едва опустив голову на подушку, Моника закрыла глаза и почувствовала невероятное облегчение. Голова раскалывалась на части, спина болела, а зашитая впопыхах рука горела огнем. "У тебя жар" - озабоченно пробормотал Джон, накрыв ладонью ее лоб. "Надо раздобыть термометр... Кажется, в ванной была аптечка." Сходив в ванную и найдя в шкафу с полотенцами белую пластиковую коробку с красным крестом, Джон вытащил оттуда электронный термометр, антисептики, салфетки, бинты, жаропонижающее. Стянув с полусонной Моники влажный халат, он обнаружил, что зашитая рука сильно воспалилась. "Мон, не хочу тебя расстраивать, но придется искать больницу" - пробормотал он, обрабатывая ей рану. "Только не здесь. Мы... мы не можем так рисковать" - вздрогнув от боли, поморщилась она. "У тебя жар и воспаление. Ничем хорошим это не закончится." Моника снова закрыла глаза и между ними повисла тяжелая пауза. "Ближайший рейс на Вашингтон в девять вечера. Мне тоже не хочется туда возвращаться, но..." - его голос сорвался. "Другого выхода у нас нет." "Хорошо" - открыв глаза и поймав его уставший взгляд, нехотя согласилась Моника.

16:45. Отель "Ambassador".

С трудом заставив себя открыть глаза, Джон осмотрелся. Комната, незнакомая обстановка, большая кровать и спящая рядом Моника. На нем по-прежнему были грязные джинсы и давно не свежая толстовка. Надо было принять душ, но усталость оказалась сильнее. Черт... Приняв вертикальное положение, Джон посмотрел на часы - почти пять. Он забронировал билеты на девятичасовой рейс и лишнего времени, увы, у них не было. Джону не давало покоя то сообщение. Если это был Скиннер, значит случилось что-то серьезное. Если нет - в какую ловушку они рискуют угодить? Он не был уверен, что поступает правильно... но другого выхода у них не было.

Поправив Монике одеяло и проверив спящего в соседней комнате Кэша, Джон отправился в душ. Вода чуть смыла остатки усталости, окончательно заставив его проснуться. "Джон, ты здесь?" - послышался из-за приоткрывшейся двери голос Кэша. "Да! Входи!" - громко ответил он, стараясь перекричать шум воды. Закрыв за собой дверь, мальчик опустился на стоящий рядом с раковиной стул. "Поспал немного?" "Да" - сонно ответил он. "Мы скоро уедем отсюда?" "Скоро" - выключив воду, ответил Джон. "Через несколько часов мы полетим в Вашингтон. Там есть люди, которые нам помогут." Кэш не ответил. Высунув из кабинки руку, Джон взял с крючка махровый халат и, одевшись, выбрался из душа. Мальчик сидел неподвижно, опустив голову вниз. Помедлив пару секунд, Джон присел перед ним на корточки и взял за руки. "Я знаю, тебе грустно" - неуверенно начал он. "Но, к сожалению, вы с мамой не сможете вернуться в Техас. Не сможете жить так, как когда-то жили." Мальчик поднял взгляд. "А в Вашингтоне?" Джон тяжело вздохнул, пытаясь подобрать слова. "Мы с твоей мамой раньше работали в ФБР. В Вашингтоне у нас остался дом... и друзья, которые нас защитят. " "ФБР?!" - глаза Кэша округлились от удивления. "Тебе там понравится" - улыбнулся Джон и, поднявшись, протянул мальчику руку. "Идем. Нужно разбудить маму."

"Моника... Мон, просыпайся" - присев на край постели, Джон склонился над ней. Взобравшись на кровать, Кэш пристроился с другой стороны. Голова раскалывалась на части, тело горело огнем, а глаза никак не хотели открываться. "Моника, ты слышишь?!" - послышался откуда-то сверху голос Джона. "Который час?" - с трудом заставив себя открыть глаза, сонно спросила она. "Четверть шестого. Нам пора." Стянув с нее одеяло, Джон взял Монику за руки, помогая сесть. "Господи, ты вся горишь... Все таки придется искать больницу." "Нет" - покачала головой Моника. "Нужно продержаться до Вашингтона. Укол антибиотика должен притормозить процесс. Кажется, на противоположной стороне улицы была аптека."

19:27. Аэропорт.

Напротив отеля действительно нашлась небольшая аптека. Отыскав брошенную в соседнем квартале машину, Джон сделал Монике укол и они поехали в сторону аэропорта. В городе в такой час было довольно оживленно, поэтому дорога заняла больше часа. Аэропорт, как ни странно, они нашли без проблем. Купив билеты, они устроились в укромном уголке в зале ожидания. Моника выглядела измученной и уставшей. Джон сделал все, что мог. Оставалось лишь надеяться на то, что она дотянет до Вашингтона. А это - четыре с лишним тысячи километров. "Сколько мы будем лететь?" - словно прочтя его мысли, спросил Кэш. "Около пяти часов" - ответил Джон. Тяжело вздохнув, Моника откинулась на спинку жесткого дивана и закрыла глаза. "Принести тебе кофе?" - спросил Джон, найдя взглядом стоящий неподалеку автомат. Моника молча кивнула. Джон заставил себя подняться. Ему удалось поспать лишь несколько часов, поэтому усталость и напряжение никуда не делись. Кроме того, он очень переживал за Монику. Выглядела она неважно. Если инфекция попала в кровь, то последствия могут быть тяжелыми. Он не знал, сколько у них времени. Знал только, что надо поторопиться. Моника права, обращаться в местную больнцу слишком рискованно... да и никто не примет их там без страховки. Оставалось лишь скрестить пальцы и ждать... "Можно мне горячий шоколад?"- отвлек его от грустных размышлений голос Кэша. Джон непроизвольно вздрогнул. "Да, конечно."

С трудом заставив себя поднять голову со спинки дивана, Моника перевела взгляд на копошащихся у кофейного аппарата Джона и Кэша. Два самых родных и дорогих ей человека. Они наконец-то встретились. Две одинокие, потерянные души. Потерявший все и замкнувшийся в себе мужчина. И маленький мальчик, который так сильно в нем нуждался. Отец и сын. Такие разные... и такие похожие. Моника невольно улыбнулась. Все эти годы она мечтала лишь о том, чтобы это случилось. И вот они здесь. Вместе. Как будто не было всех этих лет. Не было боли, одиночества и испытаний.

"Ты как?" - спросил Джон, протягивая ей пластиковый стаканчик с обжигающим напитком. "Нормально" - пробормотала Моника. "Сколько там до посадки?" "Чуть меньше часа." "Я хочу домой" - тихонько вмешался в разговор Кэш. "Мы сразу поедем в ваш старый дом? Или опять в отель?" Моника перевела взгляд на Джона. У нее не было сил на объяснения. Тяжело вздохнув, он посмотрел на сидящего напротив мальчика. "Сначала нам нужно будет полечить маму. Переночуем в больнице, а завтра поедем домой. Сможешь потерпеть еще немного?" Мальчик нехотя кивнул. "Хорошо" - с трудом выдавил из себя улыбку Джон. "У нас будет самый лучший дом. Я обещаю." "Это ведь... ты - мой настоящий папа?" - все так же глядя на него, чуть слышно спросил мальчик. Джон на секунду опешил. Моника вдруг почувствовала, как внутри все каменеет и становится невыносимо больно. Ни один из них не был готов к этому вопросу. Не здесь и не сейчас. Но отступать было некуда. Бездонные шоколадные глаза маленького мальчика смотрели на Джона, ожидая ответа. "Да" - севшим голосом произнес он. "Я - твой папа." Не сказав ни слова, Кэш забрался к нему на колени и крепко обхватил за шею. Переведя взгляд на Монику, Джон понял, что она плачет.

19 июля, 02:33.
Вашингтон, ОК.


Вашингтон встретил их проливным дождем. Моника весь полет спала, Кэш смотрел в иллюминатор, а Джон не находил себе места из-за случившегося. Моника, насколько он понял, не говорила о нем Кэшу. На основании чего мальчик сделал такой вывод? Шестое чувство? Подсознательная связь? В любом случае, это произошло. И Джону, наверное, должно быть легче. Вот только сердце почему-то не отпускало.

Такси довезло их до Мемориального госпиталя. Моника чувствовала себя хуже некуда и держалась из последних сил. Крепко взяв ее под руку, Джон направился к стеклянным дверям приемного, напротив которых было припарковано несколько машин скорой помощи. Внутри в такой час было относительно спокойно. "Сэр, я могу вам помочь?" - увидев их, вышла навстречу дежурная сестра. "Да. Мы отдыхали за городом, моя жена сильно поранила руку" - соврал он, стягивая с Моники куртку. "Похоже, дело серьезное" - разглядывая рану, пробормотала сестра. "На месте зашивали?" "Да" - кивнул Джон. "Кровотечение не останавливалось." "Посадите ее в кресло. Я позову врача." Отыскав взглядом инвалидное кресло, Джон помог Монике сесть. Выглядела она хуже некуда и у нее не было сил этого скрывать. "Все будет хорошо" - пробормотал он. "Потерпи еще немного." "Присмотри за Кэшем. Если что-нибудь случится..." "Все будет хорошо" - не дал закончить Джон. "Скоро увидимся."

Монику забрали в операционную. Джон и Кэш устроились на диване в приемном, ожидая новостей. Стянув с сына куртку, Джон откинулся на спинку и закрыл глаза. В разрывающейся на части голове все перемешалось, тело гудело и по-прежнему невыносимо хотелось спать. Присев рядом с Джоном, Кэш прижался к нему, ища защиты и утешения. Не сказав ни слова, Джон обнял его. Они так нуждались друг в друге. Все эти годы... После того, что случилось с Люком, Джон потерял свою жизнь. Лишился души и сердца. Осталась лишь серая тень. Он знал, что не имеет права на второй шанс. Смерть сына накрыла его словно стеклянный купол, отрезав от окружающего мира. Он привык к одиночеству. Привык жить наедине со своей болью... потому что она стала частью его самого. А потом в его жизни появилась Моника. Вспыхнула, словно яркая звезда и повела за собой. Он пытался сопротивляться, но ее любовь оказалась сильнее. Сам не понимая почему, но Джон пошел за ней. Выбрался из-под невидимого колпака и ожил. Снова научился улыбаться и поверил во второй шанс. Она сделала гораздо больше, чем возможно было сделать.

Время словно застряло на месте. Джону нетерпелось как можно скорее увидеть Монику. Уткнувшийся ему в плечо Кэш за все это время не произнес ни звука. Джон знал, что должен как-то успокоить сына, чем-то его приободрить. Вот только не мог подобрать подходящих слов. В голове крутилось множество вопросов, но сейчас он не мог найти в себе силы их задать. Джон не знал, сколько они просидели вот так без слов и без движений. Он хотел только одного - увидеть Монику и больше никуда ее не отпускать. Странно, но неопределенность их положения и все еще грозящая опасность отошли на второй план. Джон просто хотел вернуть то, что так нелепо потерял. А с трудностями они как-нибудь справятся.

"Сэр, вы в порядке?!" - голос сверху заставил его вернуться в реальность. Подняв взгляд, Джон увидел перед собой врача, забравшего Монику. "Как она?" - устало спросил он, с трудом заставив себя подняться. "Операция прошла хорошо. Инфекция не успела попасть в кровь." "Слава Богу..." - облегченно вздохнул Джон. "Можно ее увидеть?" "Конечно" - кивнул врач. "Сестра вас проводит."

05:46, Мемориальный госпиталь.

Они поднялись на лифте на третий этаж. В отделении стояла тишина. Пройдя мимо сестринского поста, Джон быстро отыскал нужную палату. Над кроватью горел тусклый ночник, мигали огоньки какого-то монитора. На стойке с капельницей висел пакет с кровью и флакон с какой-то прозрачной жидкостью. Головной конец кровати был чуть приподнят. Одетая в больничную рубашку, Моника лежала с закрытыми глазами. "Она скоро проснется" - послышавшийся сзади голос медсестры заставил Джона обернуться. "Да..." - кивнул он. "Я говорил с доктором Райвером." Сняв с плеча сумку и опустив ее на стоящий около двери стул, Джон подошел к кровати. Лицо Моники по-прежнему было уставшим и бледным. Губы пересохли. Взяв ее руку в свои ладони, Джон вдруг почувствовал невероятное облегчение. Молча взобравшийся на кровать Кэш просто лег в ногах у матери, уткнувшись лицом ей в бок и моментально отключился. Убрав сумку и придвинув к кровати стул, Джон склонился над Моникой, вглядываясь в ее лицо. Впервые за все это время она спала крепко и спокойно. Пусть даже под действием лекарств. Она не знала тревоги и не чувствовала боль. Что готовит им завтрашний день? Какое срочное дело появилось у Скиннера? Удастся ли им замести следы? Сейчас это было не важно. Только ее лицо... совершенное и спокойное. Как много раз он видел его во сне. Мечтал найти ее. Узнать, какой она стала. И вот теперь они здесь. Несколько переломных дней, соединивших две разбитые жизни.

Веки Моники дрогнули, глаза открылись. "Привет..." - улыбнулся Джон. "Видишь меня?" "Да" - с трудом разлепив пересохшие губы, чуть слышно ответила она. "Все закончилось?" "Да" - кивнул Джон, и, найдя на тумбочке марлевую салфетку, смочил ее водой и увлажнил ей губы. "Инфекция не успела попасть в кровь, так что операция прошла без осложнений." "Хоть что-то хорошее во всей этой истории" - так же через силу улыбнулась Моника. Джон усмехнулся. Нащупав плохо слушающейся рукой голову спящего под боком Кэша, она обняла его и снова перевела взгляд на Джона. "Ты так и не спал?" "Вздремнул немного в приемном" - соврал он, не выпуская из ладоней ее руку. "В голове каша." "Тебе надо отдохнуть" - игнорировала его слова Моника. "Погаси свет." Джон послушался. А потом, скинув ботинки, примостился на край постели рядом с Моникой.

09:53, Мемориальный госпиталь.

Боясь лишний раз пошевелиться, Джон, как ни странно, заснул очень крепко. Проснуться его заставил писк аппарата, оповестившего об окончании лекарства в капельнице. "Который час?" - сонно просила Моника. "Почти десять" - ответил Джон, с трудом заставив себя спуститься с кровати и нажать кнопку вызова медсестры, которая появилась в дверях практически сразу. "Доброе утро. Как ваши дела?" - приветливо поинтересовалась она, взявшись за капельницу. "Неплохо" - ответил Джон, стаскивая с кровати полусонного Кэша. "Когда можно будет поговорить с доктором Райвером?" "Он скоро подойдет."

Приведя в порядок Кэша, Джон отправил его умываться, а сам переключил внимание на Монику. Выглядела она значительно лучше вчерашнего, но едва ли врачи сразу разрешат ей уйти. Хотя, наверное, так будет даже лучше. "Как ты себя чувствуешь?" - спросил он, поправляя ее растрепавшиеся волосы. "Хорошо" - устало улыбнулась Моника. "Впервые за долгое время." "Когда мы поедем домой?" - подал голос появившийся из ванной Кэш. Джон обернулся. "Скоро. Мне нужно встретиться с одним старым другом." "Тот, который обещал нам помочь?" - спросил он, подойдя к кровати. "Да" - кивнул Джон и, подхватив мальчика под руки, посадил его на край постели. "Встреча через пару часов. Могу я попросить тебя остаться здесь и позаботиться о маме?" "Мы поедем все вместе" - ответила за него Моника. "Исключено" - переведя взгляд, отрицательно покачал головой Джон. "Ты еще слишком слаба, твоего профайла не было в списке, кроме того..." - его голос дрогнул. "Там может быть все, что угодно. Вам нельзя "светиться"... по крайней мере - пока." "Джон, пожалуйста! Не оставляй меня здесь, я... я боюсь." "Все будет хорошо" - взяв ее за руку, через силу улыбнулся он.

"Доброе утро" - дверь открылась, пропуская в палату доктора Райвера. Джон и Моника обернулись. "Как ваши дела?" "Гораздо лучше" - вежливо улыбнулась Моника. Бросив беглый взгляд на монитор, доктор так же быстро произвел осмотр пациентки. "Как долго мне еще здесь находиться?" - задала единственно важный для нее вопрос Моника. "Думаю, два - три дня. Вы потеряли много крови, организм пережил сильный стресс. Показатели еще не стабилизировались." На лице Монике появилось явное разочарование. Хотя она прекрасно понимала, что другого ответа ожидать даже не следовало. "Не расстраивайтесь, Моника. Отдохнете пару дней, наберетесь сил, а к концу недели даже не вспомните о случившемся." "Хотелось бы" - невесело усмехнулась она.

После ухода врача Джон безуспешно попытался уговорить Монику съесть больничный завтрак, после чего они с Кэшем отправились вниз искать кафе. Мальчик выглядел озабоченно, и Джон прекрасно знал тому причину. Вот только сделать ничего не мог. Потому что в данный момент на первом месте было состояние Моники. Нужно было дать ей немного времени прийти в себя прежде, чем втягивать в очередную ФБРовскую заварушку.

В больничном кафе в такой час было не слишком много народа. Устроившись за столиком в дальнем углу, Джон заказал себе кофе, а Кэшу - хлопья с молоком. В голове по-прежнему был бардак. Джон не знал, к чему им готовиться, и это выводило его из себя. Отогнав прочь навязчивые мысли, он сделал глоток обжигающего кофе и поднял взгляд на сидящего напротив мальчика. "Могу я сказать тебе кое-что очень важное?" - неуверенно начал Джон, сам до конца не осознавая, что он делает. Не отрывавший от него взгляда Кэш молча кивнул. Отставив чашку, Джон протянул руку вперед и осторожно накрыл ладонью руку сына. "Я знаю, тебе сейчас очень тяжело... из-за всего, что случилось. Но я хочу, чтобы ты знал..." - Джон запнулся, боясь подобрать неверные слова. "Я очень люблю тебя. И всегда буду рядом. Что бы ни случилось." "Я ждал тебя" - опустив взгляд, после небольшой паузы начал Кэш. "Мама говорила, что Карел - не мой родной папа." "Он плохо к тебе относился?" - спросил Джон. "Нет" - покачал головой мальчик. "Однажды я услышал, как папа ссорился с Кейт. Она называла меня приемышем и еще одним нехорошим словом на букву у... Кричала на папу. Они вообще часто ругались. И с мамой тоже. Кейт хотела получить все наследство." "А маме ты об этом говорил?" - не в силах переварить услышанное, спросил Джон. "Да" - кивнул Кэш. "Она расстроилась из-за того, что я это услышал. Сказала, что Карел - не мой родной папа, но он все равно меня любит." "А родной?" - снова не выдержал Джон. "Она сказала, что он очень далеко и не может быть рядом. Но он тоже очень сильно меня любит... и когда-нибудь приедет, чтобы нас забрать. И я ждал." Джон сидел, не в силах пошевелиться. К горлу вдруг подкатил горький ком. Господи... Как же он ненавидел себя за эти потерянные десять лет и все, что пришлось пережить Монике и этому маленькому мальчику. "Почему ты так долго не ехал?" - все так же глядя на него, нарушил тяжелую паузу Кэш. "Прости..." - сорвавшимся голосом чуть слышно ответил Джон. "Я не знал где ты. Искал тебя и маму, но не мог найти. Помедлив пару секунд, мальчик выбрался из-за стола и крепко обхватил Джона за шею. "Но ты ведь больше не уйдешь?" "Никогда" – с трудом выдавив из себя улыбку, прошептал он, прижимая к себе сына.

11:07, Мемориальный госпиталь.

Полусидящая на двух подушках Моника смотрела телевизор. Попытки уговорить ее съесть больничный завтрак успехом не увенчались, поэтому Джон прихватил для нее сэндвич и чай из кафе. Разговор с сыном никак не шел у него из головы и выглядел он, очевидно, потерянно. Как будто был где-то за пределами своего тела. Моника, разумеется, сразу же все поняла. "Что случилось?" - глядя на Джона, озабоченно спросила она. "Все нормально" - пробормотал он. "Мне надо ехать. Кэш, ты присмотришь за мамой?" - он перевел взгляд на сына. Мальчик молча кивнул. Вытащив из-за пояса пистолет, Джон быстро сунул его Монике под подушку. "Это на всякий случай. Береги себя" - он обнял ее, присев на край постели. "Возвращайся скорее..." - уткнувшись ему в плечо, прошептала Моника.

11:54, Штаб-квартира ФБР.

Вид у Джона был ужасный, но на душ, бритье и покупку новой одежды совершенно не было времени. Такси достаточно быстро довезло его до знакомого до боли здания, и он сам не успел понять, как оказался у дверей кабинета Скиннера. Когда он был здесь в последний раз? Десять лет назад? А кажется, что все это было вчера - их подвальный офис, папки с делами, безумные теории... и ощущение того, что это никогда не закончится. Моника... Как сильно она любила свою работу - и как сильно теперь ее боится. Как хотела найти неуловимую истину - и как теперь хочет ее избежать. Когда он впервые увидел ее после долгой разлуки, то понял, как сильно она изменилась. Жизнь сделала ее такой – замкнутой, озлобленной и ни во что не верящей. Но потом из-под тяжелой маски холодной Шарлотты неуверенно забрезжил светлый образ агента Рейс. Он не имел права его упустить. Только не снова. Только не сейчас.

Сбросив с себя груз тяжелых мыслей, Джон открыл дверь и неуверенно вошел в приемную. Секретаря на месте не было. "Заместитель директора У.Скиннер" - гласила, похоже, еще оставшаяся с их времен табличка. Постучав и получив разрешение войти, Джон так же неуверенно заглянул внутрь. "Входите, агент Доггетт" - выбравшись из-за стола, бывший начальник сделал шаг навстречу и пожал ему руку. И только после этого Джон узнал в сидящих напротив его стола людях Малдера и Скалли. Поднявшись, Скалли молча обхватила его за шею. Пожав руку Малдеру, Джон, в конце концов, опустился на свободный стул и переключил внимание на Скиннера. "Спасибо, что приехали. Дело, которое попало ко мне на стол, требует вашего вмешательства... точнее - два дела." "ФБР понадобилась помощь внесенных в черный список агентов?" - ухмыльнулся Джон. "К сожалению, одно из них касается вас лично" - игнорировав его иронию, ответил Скиннер. Джон осекся. "Что вы имеете в виду?" Взяв со стола пульт, он включил проектор, и на большом экране на боковой стене появилось изображение... фотография мужчины. Джон не успел сразу понять, но лицо почему-то показалось ему знакомым. "Карел Миллрайт - 60 лет, один из богатейших и влиятельнейших людей Техаса. Скончался от сердечного приступа в одной из клиник Эль Пасо четыре дня назад. Как утверждают его помощники - бизнесмену угрожали неизвестные." Скиннер снова щелкнул пультом и на экране появилась фотография маленького мальчика. "Кэш Александр Миллрайт. Девятилетний сын бизнесмена. Похищен на утро после его смерти. Местонахождение неизвестно." Вжавшегося в кресло Джона пробил холодный пот. Что, черт подери, все это значит?! "Шарлотт Фишер Миллрайт" - продолжил Скиннер, выведя на экран фотографию Моники. "Вторая жена Карела. Пропала позавчера днем. Ей так же угрожали. До сих пор нет никаких зацепок или улик." "Мне показалось, или это..." - не в силах оторвать взгляд от фотографии, ошарашенно прошептала Скалли. "Да, это она" - кивнул Скиннер. Джону казалось, что он перестал дышать. Что теперь делать? Рассказать правду? Или посмотреть, как пойдет расследование? Какой вообще смысл его начинать? "Агент Доггетт, вам что-нибудь об этом известно?" - отвлек его от размышлений голос Скиннера. "Они здесь, в Вашингтоне" - сдавленно ответил Джон. "Пока в безопасности, но, думаю, нам понадобится ваша помощь." "Хорошо" - с трудом переварив услышанное, кивнул Скиннер. "Обсудим это наедине. А теперь перейдем ко второму делу" - он снова щелкнул пультом и на экране одна за другой "поплыли" фотографии людей с подписанными под ними именами и годами жизни. Мужчины, женщины, дети, пожилые люди... "Что с ними случилось?" - подал голос Малдер. "Именно это мы должны будем объяснить" - ответил начальник. "Здоровые люди совершенно разных возрастов и социальных слоев засыпают и не просыпаются. При вскрытии у каждого из них обнаруживается отсутствие какого-нибудь жизненно важного органа. Следов изъятия нет. Причину смерти установить невозможно. За последние три дня число жертв составило 9 человек. За полторы недели - 26. Мы провели расследование, но здравого объяснения так и не нашли. К сожалению, на данный момент в ФБР нет агентов, способных заниматься подобными делами. Директор передал мне приказ о временном восстановлении "Секретных материалов" - Скиннер снова перевел взгляд на бывших агентов. "Нам важны знания и опыт каждого из вас, поэтому вашу безопасность я буду контролировать лично." "Мы согласны" - бросив вопросительный взгляд на Скалли и получив молчаливое согласие, ответил Малдер. Скиннер перевел взгляд на Джона. "Агент Доггетт?" "Согласен" - кивнул Джон. "Только у меня будет одно условие... касательно агента Рейс."

12:33, штаб-квартира ФБР.

"Мне нужны подробности" - начал Скиннер, едва за Малдером и Скалли закрылась дверь. Джон поднял тяжелый взгляд, сомневаясь, стоит ли что-либо рассказывать бывшему начальнику. Но ведь они ехали сюда за помощью! "Агент Доггетт?" "Я нашел ее случайно..." - неуверенно начал Джон. "Мы расстались десять лет назад, после того побега... потому что вместе живыми было не уйти. Я потерял ее след, а потом смирился и прекратил поиски. " "Как вы оказались в Техасе?" - не выдержал Скиннер. "У меня были там дела. Монику я увидел на улице, из окна машины. Она рассказала о Миллрайте, попросила о помощи." "Как вам удалось уйти?" - снова не выдержал Скиннер. "Через мексиканскую границу. У нее был план, поэтому все пришлось делать очень быстро. Нас не успели хватиться." "Я понял" - вздохнул Скиннер, массируя пальцами переносицу. "Нужно обрубить все концы и позаботиться о вашей безопасности. Где сейчас агент Рейс?" "В больнице" - ответил Джон. "Мне пришлось зашивать ей руку. В рану попала инфекция." Выдвинув самый нижний ящик стола, Скиннер копался в нем до тех пор, пока не вытащил оттуда связку ключей. "Ключи от бывшей квартиры агента Рейс на Беннетт Авеню. Она закреплена за ФБР. Там относительно безопасно. Насколько я знаю, ваш дом был продан." "Спасибо" - пробормотал Джон. "Когда вы сможете приступить к расследованию?" "Завтра. Если вы позволите мне сделать копии материалов дела." "Конечно" - кивнул Скиннер. Джон поднялся, чтобы уйти, но Скиннер окликнул его уже у самой двери. "Агент Доггетт!" Джон обернулся. "Ребенок ваш?" "Да..." - кивнул Джон и, помедлив несколько секунд, вышел.

Скалли ждала его в коридоре за углом. Сидела на диване, уставившись в одну точку. Она не слышала о бывших коллегах десять лет. Не знала, где они, как сложилась их судьба. Но почему-то была уверена, что они вместе. У них должно было все получиться. Моника была предана ему до последней капли, а Джон... Скалли была уверена, что он, в конце концов, сдастся. После смерти сына Джон замкнулся в себе, поставив крест на личной жизни. Моника была единственной, кто смог найти путь к его сердцу. Они отчаянно нуждались друг в друге. Два одиноких, сломленных жизнью человека. Скалли была уверена, что один из них, в конце концов, сделает шаг навстречу.

"Расскажешь мне что-нибудь?" - переведя взгляд на присевшего рядом Джона, неуверенно начала она. Он молчал... Теребил в руках связку ключей, смотрел в одну точку и молчал. Грязные джинсы, давно не свежая толстовка, взъерошенные волосы и уставший взгляд... "Джон?" - подавшись чуть вперед, она накрыла ладонями его напряженные руки, заставив повернуться. "Где она?" "В больнице" - нехотя ответил он. "Мы почти пять часов шли по заброшенному подземному тоннелю через мексиканскую границу. Потом ехали полторы тысячи километров на машине, четыре с половиной часа на самолете. Я обещал своему сыну, что в Вашингтоне у нас будет дом и друзья, которые помогут. Он ждал меня 9 лет..." Скалли попыталась переварить услышанное. Нет, она совершенно не удивилась. Когда Скиннер вывел на экран фотографию мальчика, она сразу же поняла, что по срокам он никак не может быть сыном Миллрайта. Ее заставил вздрогнуть его измученный вид и то отчаяние, с каким он выплеснул из себя эту информацию. "Она сильно изменилась?" - нарушив затянувшуюся паузу, спросила Скалли. Джон тяжело вздохнул. "Сильно... Жизнь с Миллрайтом сделала ее жесткой, замкнутой и озлобленной. Она живет в постоянном страхе. Моментами мне кажется, что передо мной человек, которого я когда-то знал. Но потом..." - он снова вздохнул, не сумев закончить фразу. "Она больше не хочет иметь ничего общего с ФБР. " "А ты?" - подняв взгляд, чуть слышно спросила Скалли. "Другого выхода у нас нет. На данный момент. Если Скиннер уладит дела с проблемами Миллрайта, то можно будет строить какие-то планы, а пока..." "Где вы остановитесь?" - после небольшой паузы решила сменить тему Скалли. "Квартира Моники свободна. Пока там. " "Дай знать, если понадобится какая-нибудь помощь." "Да" - кивнул Джон. "Спасибо."

18:10. Мемориальный госпиталь.

Возвращаясь в больницу, Джон надеялся увидеть Монику отдохнувшей и выспавшейся. Но, открыв дверь палаты, сразу же понял, что ей было не до отдыха. "Джон... Слава Богу!" "Привет" - пробормотал он, обнимая ее. "Прости, что так долго. Хотел сразу уладить все дела. А где Кэш?" "Сестра повела его ужинать... Что в пакете?" Присев на край постели, Джон вытащил два сотовых телефона, толстую папку с документами и связку ключей. "Скиннер получил приказ о временном восстановлении "Секретных материалов". Нас просят помочь в раскрытии серии убийств. И еще..." "Что?" - не выдержала Моника. "Дело Миллрайта передано в ФБР. Скиннер в курсе, что ты в городе." "Это хорошо или плохо?" "Трудно сказать" - вздохнул Джон. "Он обещал "обрубить" все концы и позаботиться о нашей безопасности. Скалли и Малдер дали согласие на участие в расследовании. Я знаю, что ты не хочешь связываться с ФБР, но на данный момент у нас нет другого выхода." "Хорошо" - неуверенно кивнула она. "Но только одно дело." Включив оба телефона, Джон протянул один из них Монике. "С возвращением, агент Рейс." Она улыбнулась. "С возвращением, агент Доггетт."

20:25. Беннетт Авеню 67.
Вашингтон, ОК.


Оставаться в больнице не было больше смысла. Моника нервничала, Джон был измотан, а Кэш просто хотел домой. Поговорив с врачом и подписав все необходимые документы, Джон решил их увезти. Выделенный ФБР Форд Бронко оказался достаточно просторным и спокойно вместил в багажнике несколько пакетов с продуктами, постельное белье и даже упакованную в две коробки детскую кровать. Джон не был уверен, что бывшая квартира Моники спустя столько лет пригодна для житья, поэтому заехал в супермаркет и купил все самое необходимое. "Чья это машина?" - спросил Кэш, когда они подошли к Форду на больничной парковке. "Наша" - ответил Джон. "И на ней мы поедем домой." "Здорово!" - обрадовался ребенок, забираясь на заднее сиденье. Джон не сказал Монике о продаже дома. Не сказал о том, что Скиннер дал ему ключи от квартиры на Беннетт Авеню. Он собирался просто привезти ее туда. Туда, где когда-то было светло и уютно. Где они просиживали вечерами, занимаясь работой, или просто наслаждались компанией друг друга. Туда, куда он когда-то пришел в первый раз, держа в руках сверток с польскими колбасками, а она встретила его с улыбкой...

Пробок в такой час почти не было, и они добрались до Беннетт Авеню достаточно быстро. Сидящая на переднем сиденье Моника все время молчала, и только потом Джон понял, что она спит. Кэш, не отрываясь, смотрел в окно, пытаясь что-то разглядеть в размытых огнях большого города. К вечеру на улице похолодало, начал моросить дождь. Проехав знакомый перекресток, Джон свернул на нужную улицу и припарковал машину напротив 67-го дома. Тот самый двор, та самая парадная, темные окна на последнем этаже. Как много раз он сидел в машине вот так, провожая ее взглядом до двери. Как много раз она останавливалась, ожидая от него большего. Как много раз он себя во всем этом винил... "Мы уже приехали?" - нарушил мрачные воспоминания голос Кэша. Джон моментально "очнулся". "Да, мы дома." Переведя сонный взгляд за окно, Моника на секунду опешила. "О, Господи... Джон, я все еще сплю?" Он улыбнулся. "А где же дом?" - снова вмешался Кэш. Выбравшись из машины, Джон сначала открыл заднюю дверь, а потом помог Монике выбраться. "Вот он... Я знаю, ты ждал свой дом. Такой, в каком жили вы с мамой. Но прошло слишком много времени и теперь в нем живут другие люди." "Но я не хочу жить в квартире..." - расстроился Кэш. Вытащив из багажника сумку с вещами, Джон повесил ее на плечо и, взяв сына за руку, не спеша направился в сторону знакомого подъезда. Прихватив здоровой рукой пакет с продуктами, Моника пошла следом. "Я тебе кое-что расскажу, а ты внимательно послушай и сделай вывод, хорошо?" - Джон снова перевел взгляд на сына. Мальчик молча кивнул. "Много лет назад твоя мама жила и работала сначала в Нью-Йорке, а потом в Новом Орлеане. Она очень сильно любила свою работу и мечтала, чтобы ее пригласили в Вашингтон, потому что работа здесь была самая ответственная и сложная. Получить такую работу могли только самые лучшие. И твоя мама тоже мечтала стать самой лучшей. Когда я приехал сюда, и мне понадобилась помощь - я пригласил ее. Сказал начальнику, что хотел бы работать вместе с ней... и он согласился. Сначала она жила в гостинице. Все ее вещи были в двух сумках в одной комнате. А потом начальник дал ей ключи от этой квартиры. Ты даже не представляешь, как она была счастлива. Привезла все свои вещи, расставила по полочкам всякие мелочи. Квартира стала очень уютной и светлой. Когда я пришел к ней в гости в первый раз, то не поверил своим глазам. Кирпичные стены, деревянные перекрытия, высоченные потолки и даже стеклянный купол! Представляешь, как здорово было смотреть в потолок и видеть небо?! Вечерами мы сидели на полу в гостиной и разговаривали. Смотрели старые фотографии, которые собирала твоя мама. Пили чай, занимались работой или просто дурачились. Рассказывали друг другу какие-нибудь глупые истории, а потом смеялись до слез. У нас не было ничего - ни денег, ни друзей, ни близких, ни свободного времени. Только мы вдвоем. И сейчас я понимаю, что это было отличное время." "Да..." - взяв сына за вторую руку, с грустной улыбкой вмешалась Моника, когда им оставался всего один этаж. "Мне тоже очень не хватает тех вечеров, фирменного ужина, который готовил Джон... и польских колбасок." "Польских колбасок?" - не понял Кэш. Джон и Моника с улыбкой переглянулись. "Ну, все..." - пробормотал Джон, когда они подошли к знакомой двери. Точнее, дверь как раз-таки была не знакомая. Ее заменили на более крепкую и современную. И окно над ней было заделано. Прежней осталась только табличка с номером. "Мы пришли..." Вытащив из кармана связку ключей, он неуверенно протянул их Монике. Поворот ключа... потом еще один. Скрип металлической ручки. Щелчок выключателя за спиной. "Боже мой" - севшим вдруг голосом произнесла Моника, делая шаг вперед и глядя на то, что осталось от любимой когда-то квартиры. Все вокруг было абсолютно серым. Покрытым таким толстым слоем пыли, что невозможно было даже разглядеть цвета. Стены, перекрытия, накрытая пленкой мебель, ковер на полу. Квартира казалась крохотной и мрачной. Здесь пахло сыростью, и почему-то было очень холодно. Опустив на пол зажатый в руке пакет, Моника прошла вперед и, подойдя к шкафу, сунула руку под пленку и вытащила с полки покрытую толстым слоем пыли телефонную книгу. Подошедший следом Джон молча наблюдал за происходящим. Та самая фиолетовая обложка с какими-то карандашными записями на обратной стороне, календарик за 2002 год, куча закладок. Перелистнув несколько страниц, Моника вытащила оттуда старую фотографию. Эта же самая квартира, темно-красный диван, разбросанные по полу документы, знакомый шкаф на фоне... и два улыбающихся лица - ее и Джона. Кажется, снимок был сделан Скалли... Моника не могла вспомнить точно. Протянув руку, стоящий за спиной Джон взял у нее фотографию. "Ничего себе! Когда это было?" "В другой жизни" - невесело усмехнулась Моника.

23:15. Беннетт Авеню 67.
Вашингтон, ОК.


Вместо долгожданного отдыха им пришлось заняться генеральной уборкой. Джон и Кэш собрали всю пленку, вычистили мягкую мебель и ковер, вытерли пыль, вымыли пол, собрали кровать, которая нашла свое место в гостиной за шкафом. Телевизор и оставленная в квартире техника, как ни странно, работали. Моника разобрала вещи, приготовила ужин и даже застелила постели. Спустя несколько часов работы квартира полностью преобразилась и вновь стала похожа на ту, какой Моника ее запомнила. "Джон, смотри, отсюда и вправду звезды видно" - пробормотал Кэш, дернув Джона за рукав и указав пальцем на стеклянный купол. "А я тебе что говорил?!"- улыбнулся Джон. "Только стекло не мешало бы немного почистить. Иди-ка сюда..." Застывшая в дверях кухни Моника с улыбкой наблюдала за тем, как Джон сажает на плечи Кэша, а тот пытается дотянуться мокрой шваброй до потолочного стекла. "Я крепко тебя держу. Сможешь дотянуться?" "Никак..." "Что вы делаете, там четыре с лишним метра?!" - не выдержав, рассмеялась Моника. "Неужели?" - изобразил удивление Джон, подняв голову вверх, словно желая в этом убедиться.

Ужинали они молча. Несмотря на перенесенную прошлой ночью операцию, Моника чувствовала себя хорошо и почти не ощущала усталости. После всего, что было, происходящее сейчас казалось ей сценой из какого-нибудь романтического фильма. Одной из тех, на фоне которой играет какая-нибудь музыка. Все просто, понятно и героям не нужно подбирать никаких слов. Джон, эта квартира... Она словно вернулась в прошлое. В один из тех снов, которые снились тогдашней Монике. И вот они снова здесь. Спустя столько лет...

"Иди в душ, а я все тут приберу" - отвлек ее от размышлений голос Джона. Моника подняла взгляд. "Да... Конечно. Только надо сначала уложить Кэша. Уже почти полночь." "Разберемся" - ответил Джон, переведя вопросительный взгляд на сына. Мальчик кивнул в знак согласия. " "Будь по-твоему" - нехотя согласилась Моника. Она прекрасно видела, до какой степени вымотан Джон и ей не хотелось все на него сваливать. "Только долго не засиживайтесь." "Мам, стой!" - выбравшись из-за стола, мальчик догнал ее в дверях. "В чем дело?" "Я хотел кое-что тебе сказать. Идем в гостиную?" "Идем" - взяв его за руку, устало кивнула Моника. Убрав со стола и быстро справившись с грязной посудой, Джон собрался выйти с кухни, но, услышав приглушенные голоса, остановился. "Потерпи немного. Мы здесь не навсегда. Разберемся со всеми проблемами и уедем. Куда захочешь. Купим большой дом, у тебя снова будет своя комната. " "А Джон? Он больше нас не бросит?" "Джон никогда нас не бросал. Он не мог быть рядом, но он очень сильно тебя любит." "А он на меня не сердится?" "Из-за чего?" - не поняла Моника. "Из-за того, что я пока не могу называть его папой. Хочу, но не могу. У меня не получается." "Конечно, не сердится. Вы же только недавно встретились. Не нужно спешить. Ты поймешь, когда будешь готов." "Как?" "Сердце тебе подскажет. " Забравшись к Монике на колени, мальчик крепко обхватил ее за шею. "Я люблю тебя, мамочка." "Я тоже люблю тебя, милый. " Не в силах больше слушать, Джон вышел в гостиную. "Эй, вы еще тут?!" "Я уже в душе" - поднявшись с дивана, выдавила улыбку Моника.

Подождав, пока Кэш переоденется, Джон разобрал ему постель, выключил в гостиной свет, оставив только стоящий рядом с журнальным столиком торшер. "Хочешь, почитаем что-нибудь перед сном?" - предложил Джон, поправляя сыну одеяло. "Нет" - покачал головой мальчик. "Можешь просто лечь со мной? Папа... то есть Карел... всегда так делал." "Конечно" - кивнул Джон и, стянув ботинки, пристроился рядом с ним на край постели. Прижавшись к Джону, мальчик уткнулся лицом ему в грудь. "Расскажи мне что-нибудь." "О чем?" - спросил Джон, обняв сына. "Не знаю... Расскажи про Люка. Он ведь был моим старшим братом?" "Да" - совершенно спокойно ответил Джон. Эта боль уже давным-давно не была такой острой, и он больше не вздрагивал от каждого упоминания. Джон знал, что рано или поздно ему придется с этим смириться... ужиться... принять. Боль от потери Моники и десять лет одиночества оттеснили ее глубже в сердце. "Я хотел бы иметь брата или сестру... А сколько Люку было бы лет, если бы он не..." "Двадцать шесть" - так же спокойно ответил Джон. "Думаю, он был бы рад с тобой познакомиться." "Я тоже" - пробормотал Кэш, еще крепче прижимаясь к Джону. "Засыпай. Завтра тяжелый день. Много всего нужно сделать."

Дождавшись, пока мальчик заснет, Джон поднялся с кровати и поправил ему одеяло. "Все нормально?" - шепотом спросила вышедшая из ванной Моника. На ней была лишь длинная безразмерная футболка черного цвета. Влажные волосы, едва ощутимый запах геля для душа и еще чего-то очень свежего. "Все хорошо. Идем, я посмотрю твою руку." "Уже поздно. Иди, прими душ. На тебе лица нет. Я подожду в комнате." Молча кивнув, Джон решил последовать ее совету... потому что чувствовал он себя хуже некуда. Усталость, в конце концов, взяла над ним верх, и Джону хотелось только одного - упасть на кровать и отключиться.

20 июля, 01:36.
Беннетт Авеню 67.


Приняв душ и чуть смыв с себя усталость, Джон заглянул в спальню. Та же самая тумбочка, тот же самый шкаф, та же самая кровать... Моника сидела на краю постели, разглядывая свежий хирургический шов на предплечье. Взяв купленную в супермаркете аптечку, он молча присел рядом с ней и, обработав рану какой-то резко пахнущей прозрачной жидкостью, заклеил ее большим куском пластыря с мягкой подкладкой. Подняв взгляд, Моника устало улыбнулась. "Так лучше. Спасибо." "Давай отдыхать. Скиннер просил приехать к 12 часам. Нужно просмотреть материалы дела." Погасив ночник, Моника забралась под одеяло, где ее уже ждал Джон. Она невольно улыбнулась, вспомнив о том, как много раз она мечтала оказаться с ним в этой постели. Тогда, десять лет назад...

Крепко обняв, Джон уткнулся губами ей в макушку и поцеловал. "Ты вся дрожишь. Замерзла?" "Немного" - пробормотала она, прижавшись к нему еще крепче. Сунув руку ей под футболку, Джон стал растирать ей спину, постепенно опустившись на бедро. Кровь в жилах постепенно стала закипать. Подняв взгляд, Моника поймала на себе тепло родных глаз, которого ей так отчаянно не хватало все эти годы. Губы потянулись к губам. Поцелуй... Нежный, едва ощутимый. "Я люблю тебя" - чуть сдерживая слезы, прошептала она. "Я так тебя люблю." "Я тоже тебя люблю. Ты - моя жизнь, мое сердце, моя душа. Не представляешь, как мне было плохо без тебя все эти годы." Их губы снова встретились. Сильнейшая огненная волна прошла через тело Моники, эхом отдавшись в теле Джона. Они оба прекрасно понимали, что сейчас не время и не место. Но, Боже, как же им обоим этого хотелось! С трудом заставив себя сдержаться, Джон накрыл Монику двумя руками, словно пытаясь отгородить от внешнего мира. Прижавшись щекой к его щеке, Моника вдруг почувствовала, что дрожь приятное тепло и она стала постепенно проваливаться в сон.

08:15. Беннетт Авеню 67.

Джона разбудил громкий стук в дверь. Поправив Монике одеяло, он на ходу натянул взятые со спинки стула джинсы и нехотя пошел открывать. Интересно, кого могло принести в такое время? "Кто-то пришел" - пробормотал выглянувший с кухни Кэш, который, очевидно встал гораздо раньше и сейчас смотрел что-то по телевизору. "Я открою. Не выходи… Кто там?" - громко спросил Джон, приготовив, на всякий случай, пистолет. "Скалли" - послышалось с обратной стороны двери. Отложив пистолет, Джон открыл дверь, пропуская ее в квартиру. "Доброе утро." "Доброе" - отозвалась она. "Прости, если разбудила." В руках у Скалли была какая-то папка, а сама она выглядела как-то озабоченно. "Что-нибудь случилось?" - поинтересовался Джон, пытаясь сбросить остатки сна. "Я как раз хотела тебя об этом спросить." "О чем ты?" – не понял Джон. "Вот об этом" - пройдя в гостиную и протянув ему папку, пробормотала Скалли. "Что это такое?" - вытащив стопку каких-то снимков, спросил Джон. "Давай лучше сядем... Моника еще спит?" "Да" - подняв на нее абсолютно ничего не понимающий взгляд, кивнул он. "Это хорошо… Выбравшись вчера из офиса, я решила поехать в больницу. Хотела увидеть Монику, поговорить. Но опоздала. Оказалось, что вы не так давно уехали. Я осталась поговорить с врачом. Выяснилось, что днем, пока ты был в офисе, Монике делали компьютерную томографию. Но снимки не успели расшифровать, смена у врача закончилась. В общем, вас отпустили под расписку без них." "О чем ты?" - все еще не понимая, к чему она клонит, спросил Джон. "Вот об этом" - тяжело вздохнув, Скалли взяла у него из рук снимки и разложила их на журнальном столе. "Результаты КТ показали шестнадцать застарелых и уже давно сросшихся переломов. Точнее – шестнадцать насчитала я. Возможно, их гораздо больше." "Я все еще не понимаю, о чем ты" - твердил он как заведенный. "Это - следы применения грубой физической силы. Побоев или..." "Договаривай" - его голос сорвался. "Насилия" - опустив взгляд, чуть слышно закончила она. Джон вдруг почувствовал, как внутри все каменеет и становится невыносимо больно. "Вы говорили о ее прошлом? Она рассказывала что-то про Миллрайта?" "Ничего такого" - сдавленно ответил Джон. "Думаю, тебе стоит это выяснить... а потом поговорить со Скиннером. Не стоит сразу закрывать это дело. Присмотрись к ней внимательно. Возможно, есть какие-то старые шрамы или следы." Опустив голову, Джон закрыл лицо руками. Слезы и злость душили его. Господи... бедная Моника.

09:26. Беннетт Авеню 67.

Открыв глаза, Моника сразу же поняла, где находится. Как много раз она засыпала и просыпалась здесь... одна. Но только не прошлой ночью. И не сегодня. С трудом заставив себя подняться, Моника одернула задравшуюся футболку и поплелась в гостиную искать Джона. Однако там никого не оказалось. Зато с кухни доносились знакомые голоса и, похоже, был включен телевизор. Открыв дверь, она увидела сидящих за столом сына и Джона, которые как раз заканчивали завтракать. "Доброе утро, мамочка!" - воскликнул Кэш, и, соскочив со стула, крепко обнял ее. "Привет, мой хороший" - чмокнув его в макушку, сонно улыбнулась Моника. "Доброе утро" - пробормотал Джон. "Кофе будешь?" "Да" - кивнула она. "Что-нибудь случилось?" Он не отреагировал. "Джон?" "Надо поговорить" - отставив, в конце концов, чайник и подняв на нее тяжелый взгляд, сдавленно ответил он. "Давай" - все так же глядя на него абсолютно ничего не понимающим взглядом, кивнула она.

Они вышли в гостиную. Указав Монике на диван, Джон взял с полки шкафа папку и вытащил оттуда снимки. "Что это такое?" - не своим голосом спросила она, предчувствуя надвигающиеся неприятности. "Твои снимки. Шестнадцать старых переломов, Моника! Что, черт подери, он с тобой делал и почему я узнаю об этом только сейчас?!" - вышел из себя Джон. Она опустила взгляд и между ними повисла тяжелая пауза. "Моника, ответь! Я имею право знать!" "Нет..." - не в силах поднять взгляд, покачала головой она. "Не думаю, что тебе это нужно. Прошлое такое, какое оно есть. Ничего уже не исправишь." Присев на край журнального столика напротив, Джон чуть коснулся пальцами ее подбородка и, приподняв лицо, посмотрел в потемневшие от слез глаза. "Моника, я должен знать." "Забудь об этом..." - севшим голосом ответила она и, не в силах больше держать на себе его взгляд, быстро скрылась за дверью ванной. Щелчок замка, шум воды, глухой стук...

Дав ей пару минут, Джон заставил себя подняться. "Мон... Моника, открой" - попросил он, неуверенно постучавшись. Колесико замка повернулось... Она сидела на краю ванной, размазывая слезы. "Прости..." - севшим голосом прошептал он, присев перед ней на корточки. "Я не должен был срываться, но... " - он на секунду замолчал. "Эта новость выбила меня из колеи. Пожалуйста, расскажи мне. Я хочу помочь." "Нет" - пряча взгляд, отрицательно покачала головой Моника. "Тебе не надо знать этого, Джон. Поверь, ты ничего не сможешь сделать." Привстав и подавшись чуть вперед, он крепко прижал ее к себе. Обхватив за шею, Моника уткнулась лицом ему в плечо и зарыдала. Отчаяние, ненависть и боль, которые она так долго держала в себе, вырвались наружу. Сердце Джона остановилось, внутренности сжались в ледяной ком... Протянув руку, он запер дверь, опасаясь того, что Кэш может стать свидетелем этой душераздирающей сцены. Он не должен был... не имел права причинять ей боль. "Иди сюда" - поднявшись, он обхватил Монику за плечи и, подведя к раковине, помог ей умыться. Промокнув лицо полотенцем, Моника снова подняла взгляд на Джона. "Не вини себя..." - севшим от слез голосом начала она. "У нас не было выбора, ты это знаешь. Случилось то, что случилось. Прошлого не вернуть. Жизнь с Миллрайтом многому меня научила, сделала сильнее. У меня не было другого выхода... я должна была смириться и терпеть. Ради сына. Ради того, чтобы мы с тобой снова встретились." Джон не нашел, что ответить.

===========================================

10:54. Штаб-квартира ФБР.
Вашингтон, ОК.


Моника напрочь отказалась ехать в офис. Сославшись на плохое самочувствие, она вернулась в спальню и почти сразу же заснула. Настроив Кэшу кабельный канал, по которому с раннего утра повторяли "Звездные войны", Джон пообещал ему в скором времени вернуться. "Ты говорил, что мы поедем вместе" - подняв взгляд на Джона, обиженно произнес Кэш. " Присев рядом с ним на край дивана, Джон тяжело вздохнул. "Да, я помню. Но мама плохо себя чувствует. Нужно, чтобы кто-то за ней присмотрел." "Это из-за вашей ссоры?" - чуть слышно спросил мальчик, глядя на отца. "Нет" - покачал головой Джон. "Мы не ссорились, просто... " - он вдруг резко замолчал. "Могу я задать тебе один важный вопрос?" Ребенок неуверенно кивнул. "Карел плохо относился к маме? Может, ты слышал, как они ругались или что-нибудь еще?" "Нет... " - все так же глядя на него, растерянно покачал головой Кэш. "Но несколько рпз приезжали те люди на большой машине." "Какие люди?"- не понял Джон. "Друзья Карела. Они увозили маму, когда его не было дома. Несколько раз. Она возвращалась грустная, закрывалась в комнате и плакала. У нее были раны на руках... Она думала, что я этого не вижу, но я..." "Что за люди? Ты помнишь, как они выглядели?" "Помню"- кивнул мальчик. "Они работали с Карелом. Если бы я снова их увидел, то узнал бы." "Господи..." - прошептал Джон, закрыв лицо руками. Похоже, правда может оказаться гораздо хуже, чем он мог предполагать. Моника... Он никогда себе этого не простит. Не искупит свою вину. Не сможет избавить ее от жутких воспоминаний. Подняв взгляд, Джон посмотрел на сидящего рядом испуганного Кэша. "Иди ко мне..." - протянув руки, Джон усадил мальчика к себе на колени и крепко обнял, уткнувшись лицом в волосы.

Скалли уже была в офисе. "Моника не приехала?" - спросила она, увидев в дверях его одного. "Нет"- мрачно ответил Джон, который до сих пор не мог выбросить из головы слова Кэша. "Что у нас?" "Еще две жертвы" - вздохнула она, протянув ему папку. "Женщина 30-ти лет не досчиталась сердца, мальчик 10 лет заснул и не проснулся... вскрытые показало отсутствие обеих почек. Следов изъятия нет. Никаких следов проникновения в дом или еще чего-то подозрительного. Малдер поехал осматривать места преступления. Скиннер требует ответов." "Не думаю, что этому можно найти логическое объяснение... по крайней мере - сразу" - пробормотал Джон. Только сейчас он заметил, что в офисе мало что изменилось. Разве что появился современный компьютер. "Вот поэтому нам пригодилась бы помощь агента Рейс." "Не думаю, что сейчас от нее будет какая-то помощь" - вздохнул Джон и, подойдя к столу Моники, смахнул с него пыль. "Ей нужно еще пару дней. Слишком много всего случилось в последнее время." "Ты говорил с ней... на счет снимков?" - отошла от темы Скалли. "Да" - кивнул Джон "Это окончательно выбило ее из колеи." "Поговоришь со Скиннером?" "Пока нет. подожду до завтра. Возможно, она передумает и захочет выговориться." Сев за стол, он снова развернул перед собой папку. Фотографии, результаты аутопсии, куча каких-то документов... Мысли Джона сейчас были заняты совершенно другим. О каких людях говорил Кэш? Знал ли об этом Миллрайт? Что, черт подери, они с ней делали?! Ответ напрашивался сам собой, но он не хотел... просто не мог заставить себя поверить.

Пересмотрев несколько раз фотографии и изучив материалы дела, Джон понял, что попал в тупик. У него не было ни одного предположения... ни единого. Как и не было желания всем этим заниматься. "Есть какие-нибудь идеи?" - спросила наблюдавшая за ним Скалли. "Ни одной" - подняв взгляд, отрицательно покачал головой Джон. "Ты, как медик, можешь ответить на вопрос, каким образом могли исчезнуть органы? Быть может, их просто не было?" "Исключено" - покачала головой Скалли. "Следов проникновения не оставляют только хилеры... так называемые "бескровные целители", способные запускать руки в тело человека без помощи скальпеля. Эта версия крайне маловероятна, но другой разумной у меня нет. Нужно связаться с Малдером, а после - ехать в Квантико. Возможно, аутопсия даст какие-то зацепки."

12:47. Беннетт Авеню 67.
Открыв глаза, Моника посмотрела на стоящие на тумбочке электронные часы - почти час дня. Дверь в спальню плотно закрыта. Джон, скорее всего, уехал в офис. "В таком состоянии он вряд ли способен на какое-то расследование" - мелькнуло где-то в подсознании. Стряхнув остатки сна, Моника заставила себя сесть. Джон не должен был об этом узнать, но узнал... и эта новость окончательно выбила его из колеи. Она не была к этому готова. Просто не имела права выплескивать на него эту боль, потому что знала - он этого не выдержит. Слишком много всего случилось. И во всем этом Джон винил только себя. В том, что не смог ее найти. В том, что ей пришлось жить с Миллрайтом. В том, что сын почти 10 лет рос без отца. В угрозах, в похищении. Правда о снимках его добьет. Она просто не имеет права ее рассказывать.

Поднявшись и натянув найденный на краю постели махровый халат, Моника вышла в гостиную и застала там Кэша. Мальчик смотрел "Звездные войны" и жевал яблоко, найденное, очевидно, в холодильнике. "Привет. Джон давно уехал?" - поинтересовалась Моника, присев рядом с ним на край дивана. "Не очень" - пробормотал Кэш, с трудом оторвав взгляд от экрана. "Тебе уже лучше?" "Да, все отлично" - выдавила улыбку Моника.

Выпив кофе и накормив обедом сына, Моника решила просмотреть материалы дела. Ехать в офис она пока не готова... да и Кэша оставить не с кем. Закрывшись на кухне и разложив на столе копии привезенных Джоном документов, Моника закурила. По телу разлилось приятное тепло. Она не хотела возвращаться в Вашингтон, не хотела слышать про "Секретные материалы". Но теперь... Возможно, это - не самая плохая идея. Моника только боялась, что Джон может зацепиться за дело Миллрайта и тогда им снова придется пережить много неприятных моментов. Моника надеялась, что этого не произойдет и жизнь в скором времени наладится. Ей было спокойно здесь, в своей старой жизни.

Сигарета была давно докурена. Потом еще одна... Странно, что Джон до сих пор ничего не сказал ей по этому поводу. Подумав об этом, Моника невольно улыбнулась. Листая материалы дела, она вдруг поймала себя на мысли о том, что ее мозг отказывается это воспринимать. В голове не было абсолютно никаких идей. Очевидно, прошло слишком много времени. Она давно уже разучилась мыслить и чувствовать так, как умела это раньше. Потусторонние силы, загадочные события, энергия... В мыслях не было ни одной идеи. Как эти, казалось бы ничем не связанные люди, могли лишиться жизненно важных органов и при этом тихо умереть? Что, черт подери, могло стать этому причиной?! Нужно было осмотреть место последнего преступления, проверить каждую мелочь. Но что она могла, сидя дома на кухне?

Вытряхнув содержимое пепельницы в ведро и сбрав со стола документы, Моника вернулась в гостиную, где нашла спящего на диване Кэша. Выключив телевизор и присев на край, Моника посмотрела на своего сына и невольно улыбнулась. Этот малыш был единственным, что держало ее в жизни все эти годы. Самым ярким напоминанием о Джоне и о той единственной ночи, которая между ними была. Его последний... самый дорогой и неожиданный подарок. Господи, как же она его любила. Как много вытерпела, чтобы дожить до этих дней. Боль от потери Люка много лет висела над ним черной тучей, не давая возможности жить и куда-то двигаться. Как много времени и сил ушло на то, чтобы от нее избавиться. Этот мальчик - их последний шаг. К жизни и к свободе... от тяжести прошлого. Они должны были встретиться. И теперь, когда это, наконец, произошло, все остальное не имеет значения. Прошлое, будущее, настоящее... Они вместе. У них все впереди. Жизнь только начинается.

"Кэш... Дорогой, проснись" - пробормотала Моника, погладив растрепавшиеся волосы сына. Мальчик открыл глаза. "Джон еще не приехал?" "Пока нет. Но мы можем поехать к нему. Ты хочешь?" "Хочу" - обрадовался он и, подскочив с места, забрался Монике на спину. "Поехали!" "Поехали!" - крепко ухватив его за ноги, рассмеялась она. Описав круг по комнате, они "приземлились" в спальне, где Моника переоделась и прихватила с прикроватной тумбочки документы и ключи.

14:10. Штаб-квартира ФБР.
Вашингтон, ОК.


Такси остановилось напротив знакомого здания и Моника, вновь оказавшись здесь, поняла, что не может двигаться. Она просто застыла на краю тротуара, нырнув в нахлынувшие вдруг воспоминания как в ледяную воду. Когда они в последний раз были здесь? Кажется, вечером накануне побега. Да, с Гибсоном Прейзом. Когда от "Секретных материалов" остался лишь пустой кабинет. Джон поднял брошенный на полу постер, она позвонила Скиннеру, а потом... Господи, сколько же времени прошло?! Они были так молоды и так отчаянно искали истину. Хотели помочь своим друзьям. Верили в лучшее. И что из этого получилось? Она не слышала о Малдере и Скалли. Потеряла связь с Джоном. Фактически, десять лет она жила жизнью другого человека, даже не думая о том, что сможет когда-нибудь вернуться. Все они искали лучшей жизни. Верили, что где-то вне всего этого можно попытаться найти себя и начать все сначала. Однако преджняя жизнь оказалось гораздо сильнее. И, находясь здесь сейчас, Моника вдруг поняла, как сильно привязана к своему прошлому. Она хотела туда вернуться.

"А мы правда в ФБР?" - спросил все еще не верящий в происходящее Кэш, теребя рукой висящий у него на шее бейдж с надписью "Посетитель". "Правда" - улыбнулась Моника, направляясь к лифту. Мальчик был абсолютно счастлив. С момента их возвращения он почти не вспоминал о Кареле или о прежней жизни. Похоже, ему понравился Вашингтон, а самое главное - Джон. Между ними сразу возникла невидимая связь и Моника поняла, что ее переживания были напрасны. Джон смог принять сына, а Кэш - найти в нем настоящего отца, в котором он так нуждался. Им не нужно было слов. Только взаимопонимание и любовь. То, что всегда было между ней и Джоном.

Двери лифта открылись и Моника вновь очутилась в знакомом подвале. Вот только коробок с документами не было..."Где это мы?" - спросил Кэш, осматриваясь. "В офисе "Секретных материалов". "Секретных материалов"? А что это?" "Место, где занимаются всякими необъяснимыми делами. Призраками, пришельцами и всякими подобными делами. Раньше занимались." "Здорово! И ты тоже?" "Да" - переведя взгляд на сына, грустно улыбнулась Моника. "Мы с Джоном здесь работали. Расследовали необъяснимые преступления." "Было интересно?" "Когда как" - пожав плечами, снова улыбнулась Моника.

Открыв знакомую дверь, она снова замерла, окунувшись в воспоминания. Стол Малдера, еще один сбоку, какие-то ящики в угллу, компьютер, карандаши в потолке, ветровка Джона на спинке стула. Здесь пахло пылью, сыростью... и прошлым. Отпустив руку, Кэш подошел к стене за стулом Малдера, с интересом рассматривая висящие там заметки и фотографии. Вытащив из кармана выданный Скиннером телефон, Моника выбрала из списка первый номер. Потянулись длинные гудки. "Доггетт" - послышался на противоположном конце знакомый голос. "Джон? Где ты?" "В Квантико. Скалли заканчивает аутопсию - ждем результатов. Как твои дела?" "Все нормально" - ответила она. "Ждем вас в офисе." Отключившись, Моника снова нашла взглядом сына, который кидал вверх найденный на столе Малдера карандаш, пытаясь попасть им в мягкую потолочную панель. Моника улыбнулась. "Так не получится. Их умел втыкать только Малдер." "Кто такой Малдер?" - поинтересовался Кэш. "Человек, который основал этот отдел." "И что с ним стало?" "Надеюсь, что ничего. Он должен быть здесь, насколько я знаю."

15:24. Штаб-квартира ФБР.
Вашингтон, ОК.


Аутопсия не выявила ничего интересного. Покинув Квантико, Скалли поехала на встречу с Малдером, а Джон поспешил вернуться в офис к Монике. Утренний разговор никак не давал ему покоя и в голову совершенно ничего не лезло. Его ни коем образом не интересовало это бесперспективное дело, за которое так усердно взялся Малдер.

Вернувшись в офис, он застал там сидящего за столом Кэша, который рассматривал какие-то старые фотографии. "Эй, кого я вижу! Привет!" "Привет!"- обрадовался мальчик и, выбравшись из-за стола, бросился навстречу Джону. "Ты здесь один?" "Да" - кивнул он. "Маму вызвал начальник. Мистер Скиннер, кажется." "Давно?" "Не знаю" - пожал плечами Кэш. "Я смотрел фотографии и не заметил время." "Что там такое интересное?" - поинтересовался Джон и, подойдя к столу, взял в руки несколько снимков. "Всякие странные существа. Пришельцы, какие-то непонятные животные. Вот это волк или..." "Мне кажется, тебе не стоит это смотреть" - пробормотал Джон, собирая фотографии обратно в коробку. "Ты устал?" - подняв взгляд на Джона, спросил после паузы Кэш. "Да, немного" - вздохнул он и, подхватив мальчика под руки, посадил его на край стола. "Наш начальник, Скиннер, попросил нас разобраться с одним запутанным делом." "С каким?" - глядя на него, с интересом спросил Кэш. "К сожалению, я не могу тебе рассказать. Это - большая тайна" - ушел от лишних объяснений Джон, потому что ребенку об этом знать совершенно не обязательно. "Здорово" - пробормотал Кэш. "Мои папа и мама..." - он вдруг резко замолчал. "Как... как ты сказал?" - сорвавшимся голосом спросил Джон, не отрывая взгляда от ребенка. "Папа..." - подняв взгляд, неуверенно повторил он. Помедлив пару секунд, Джон подхватил мальчика на руки и крепко прижал его к себе. Застывшая в дверях Моника вдруг почувствовала, что плачет.

16:05. Штаб-квартира ФБР.
Вашингтон, ОК.


"Я рад, что ты приехала" - начал Джон, когда они оба успокоились. "Я попыталась изучить материалы дела, но в голове все кувырком. Решила приехать, разузнать ситуацию на месте." "Чего хотел Скиннер?" - перевел тему Джон. Присев на край стола, Моника на секунду опустила взгляд. "Хотел прояснить ситуацию с Миллрайтом. Они пока не собираются закрывать дело." "А тебе бы этого хотелось?" - спросил Джон. Подняв взгляд, Моника неуверенно кивнула. "Да. Не хочу иметь никаких дел с прошлым." Джон не нашел, что ответить. С одной стороны - он был с ней согласен. Потому что сам прекрасно знал, как тяжело жить под грузом прошлого. Но с другой - нужно выяснить, что стало причиной ее физических и душевных ран, чтобы знать, в каком направлении двигаться. Разумеется, Джон прекрасно понимал, что случившегося, скорее всего, уже не исправишь. Но вдруг это был не Миллрайт? Кэш говорил про каких-то людей. Если они живы и на свободе, то могут (пусть даже с очень ничтожной долей вероятности) представлять опастность и должны понести ответственность за содеянное... чтобы там ни произошло. Из того немногого, что ему удалось выяснить, Джон примерно представлял, что это могло быть. И эти представления его пугали. Если Скиннер решил пока не закрывать дело, значит, на это есть какие-то причины. Что ж, это дает немного времени на то, чтобы попытаться разобраться в ситуации.

"Похоже, наш отдел снова популярен!" - нарушил тишину голос Малдера. "Как никогда прежле!" - рассмеялась Моника и, выбравшись из-за стола, протянула ему руку. "А вы сосвсем не изменились, агент Рейс" - улыбнулся он, пожав ее. Шагнув к стоящей за его спиной Скалли, Моника молча обняла бывшую подругу. "Рада тебя видеть, Дана." "Я тоже, Моника... А это у нас кто?" - с улыбкой спросила она, увидев сидящего в кресле Кэша. Мальчик читал непонятно откуда взявшийся в одной из коробок старый сборник комиксов, но, увидев агентов, переключил свое внимание. "Кэш" - смущенно улыбнулся он. "Я - Дана Скалли, а это Малдер" - подойдя к креслу, она присела перед ним на корточки и протянула ему руку. Мальчик важно, по-взрослому ее пожал. На лице Скалли снова появилась улыбка. Ребенок был потрясающе красив. Выразительные, невероятно огромные шоколадные глаза с густыми длинными ресницами. Ямочки на щеках, модная стрижка. Он был поразительно похож на Монику и только в мимике и выражении лица угадывалось что-то едва уловимое от Доггетта. Господи... Девятилетний сын Моники и Джона. Тех самых Моники и Джона, которые никак не могли сделать шаг навстречу друг другу, чтобы переступить боль и начать все сначала. Тех, которые украдкой обменивались жестами, прикосновениями и улыбками, боясь решиться на что-то большее. Десять лет как один день. И вот они снова здесь. Джон - чуть постаревший, но не утративший своей мужественности и привлекательности. И Моника... Внешне почти не изменившаяся. Но с невероятной болью и усталостью в глазах. Они снова вместе.

"Удалось за что-нибудь зацепиться?" - подала голос Моника, заставив Скалли отвлечься. "Есть кое-что интереное, но мы пока не знаем, зацепка это или..." "О чем ты?" - не выдержал Джон. "Я хорошо осмотрела два последних тела и одно предыдущее. Картина во всех случаях одинакова. Органы исчезли, словно их никогда не было - без следов внешнего вмешательства. Изнутри все выглядит так, будто их никогда не было - никаких следов, никаких повреждений. Сначала я подумала, что это может быть делом рук так называемых хилеров - хирургов без скальпелей, феномен которых объяснить так и не смогли. Но потом я заметила вот это..." - вытащив из кармана смартфон, она нашла в галерее фотографию и протянула его Монике. "Следы удушения?" - она попыталась рассмотреть снимок внимательнее. "Точно" - кивнула Скалли. "У всех троих. И плюс ко всему у всех жертв сожжены глотка и пищевод. Причину я найти не смогла - на слизистых чисто, никаких следов нет" "А что на месте преступления?" - Моника перевела взгляд на Малдера. "Ничего. Привычная обстановка никем не нарушена. Окна и двери целы, следов проникновения нет." "Быть может их поражает какой-нибудь вирус?" - выдвинул предположение Джон, желавший как можно быстрее со всем этим разделаться. "Маловероятно" - покачала головой Скалли.

17:54. Пригород Вашингтона.

Заглушив двигатель, Моника выбралась из машины и остановилась, чтобы как следует разглядеть дом. В дверях была растянута желтая лента с надписью "НЕ ВХОДИТЬ. МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ". Но в окнах на веранде и втором этаже горел свет, а чуть поотдаль было припарковано сразу две полицейских машины. Бросив короткий взгляд на Монику, выбравшийся с пассажирского сиденья Малдер быстрым шагом направился к крыльцу. Их ждали.

Пытаясь отвлечься от личных проблем, Моника решила окунуться в расследование. Тем более, что дело ее заинтересовало. Нужно было осмотреть место преступления, чтобы подтвердить или опровергнуть одну догадку. Джону зачем-то срочно понадобился Скиннер (Моника подозревала, что дело в Миллрайте и снимках, но сейчас у нее не было ни сил ни желания об этом беспокоиться), а Скалли любезно согласилась остаться в офисе и присмотреть за Кэшем. Тем более, у нее там были какие-то дела.

На улице уже начинало темнеть и было довольно пасмурно. Запахнув пиджак, она последовала за Малдером, вдруг почувствовав явное присутствие чего-то странного. Нет это был не запах и ни что-то в воздухе. Она почувствовала это подсознательно и это что-то заставило ее вздрогнуть. Ничего подобного с ней не происходило уже много лет... с тех самых пор, как они покинули "Секретные материалы". "Вы в порядке, агент Рейс?" - постучав в дверь и бросив на нее еще один короткий взгляд, спросил Малдер. "Да" - сдавленно ответила она. "Давно отвыкла от такой жизни." Он усмехнулся.

Дверь оказалась не заперта. Открыв ее, Малдер и Моника перешагнули желтую ленту, оказавшись в просторной гостиной. "Это вы из ФБР?" - выйдя им навстречу, поинтересовался один из полицейских. "Агенты Малдер и Рейс" - им пришлось вытащить удостоверения. "Офицер Дайсон, полиция Вашингтона. Нам сказали, что вы хотите еще раз осмотреть место преступления." "Нашли что-нибудь новое?" - спросила Моника. "Нет" - покачал головой офицер. "Идемте, я вас провожу." "Спасибо, мы сами" - ответил Малдер.

В доме было еще по меньшей мере четверо полицейских, одна из которых - женщина. Поднявшись по лестице на второй этаж, они оказались в нужной комнате. Темно-голубые обои с изображением планет, письменный стол с разбросанными на нем учебниками, игровая приставка, футбольный мяч в сетке на крючке, шкаф с книгами и игрушками. Разобранная постель. "Детская..." - севшим вдруг голосом прошептала Моника. "Жертва - десятилетний мальчик?" "Вы выглядите странно, агент Рейс. За 10 лет отвыкли от факта о том, что жертвами могут быть дети?" - невесело усмехнулся Малдер. "Разве к этому вообще можно привыкнуть?!"

Описав несколько кругов по комнате, Моника постаралась осммотреть каждую деталь. Как лежат предметы, какой след остался на постели, нет ли чего-то странного или подозрительного. Но, к сожалению, зацепиться было не за что. "Есть какие-нибудь соображения?" - спросил Малдер, рассматривая висящий на стене плакат, на котором была изображена какая-то странная схема. Игнорировав его слова, Моника одернула занавеску и, провела рукой по подоконнику. Равномерный слой пыли говорил о том, что окно, скорее всего, никто не трогал. И все же открыв его, Моника внимательно осмотрела раму и, выглянув наружу, на секунду замерла. "Агент Малдер, взгляните!" Склонившись рядом с ней, он отчетливо разглядел свежие куски какой-то липкой черной субстанции прямо под окном с внешней стороны дома. "На грязь не похоже..." - пробормотал он, подцепив кусок пальцами и внимательно его рассматривая. "Штрига..." - не своим голосом произнесла Моника. "Штрига?" - переспросил Малдер. "Существо, пьющее жизнь?" Моника кивнула. "Насколько я помню, она нападает только на детей. В нашем же случае..." "Spiritus Vitae - дыхание жизни. Что-то вроде жизненной силы, которая и является "пищей" для Штриги. Существо может питаться любыми людьми, но предпочитает детей. Она может..." "Агент Рейс, остановитесь на секундочку!" - перебил ее Малдер. "Штрига высасывает из жертвы жизненную силу, что приводит к ослаблению иммунитета, пневмонии и, как следствие, смерти. В нашем же случае жертвы умирают от изъятия органов. Так что, боюсь, придется поискать другие теории."

Часом ранее. Штаб-квартира ФБР.
Вашингтон, ОК.


"О чем вы хотели поговорить?" - спросил Скиннер, подняв взгляд на сидящего напротив него Доггетта. "О Миллрайте" - неуверенно ответил бывший агент, которому совершенно не хотелось во все это вмешиваться. "У меня есть повод полагать, что в этом деле не все так просто. Я хотел бы во всем разобраться. До конца." "Агент Рейс в курсе?" "Нет" - покачал головой Джон. "Она скрывает какую-то важную информацию. Я боюсь, что это может причинить вред. И ей и ребенку." "Что вы хотите от меня?" - сняв очки и повертев их в руках, Скиннер снова поднял взгляд на Доггетта. "Мне нужен доступ к ресурсам Бюро и все материалы по этому делу." "Хорошо" - кивнул шеф. "Дело пока не закрыто. У вас не больше недели. Заставьте ее говорить."

Вернувшись в офис, он застал там Скалли и Кэша. Они пили чай и над чем-то смеялись. "Как все прошло?" - увидев его, поинтересовалась Скалли. "Скиннер дал мне немного времени. Надеюсь, удасться что-нибудь выяснить." "Думаешь, это дело рук Миллрайта?" - поднявшись из-за стола и, отведя его чуть в сторону, спросила Скалли. "Не знаю" - вздохнул Джон. "Она не хочет, чтобы я знал. Следовательно - за всем этим стоит что-то серьезное. Я должен выяснить." "Не знаю, поможет это или нет, но..." - она вдруг резко замолчала. "Что?" - не выдержал Джон. "Следы травм на снимках больше похожи не на побои, а..." - она не смогла закончить фразу. "Переломанные ребра, старые гематомы в соответствующих местах. Я не смогу сказать точно, но у меня возникло такое ощущение." Джон опустил взгляд. "Она плохо отзывалась о Миллрайте?" "Нет" - снова покачал головой Джон. "Кэш говорил, что к ним домой несколько раз приезжали какие-то подозрительные люди и увозили ее. Вероятно, у меня еще есть шанс их найти." "Все будет хорошо" - опустив руку ему на плечо, через силу улыбнулась Скалли. "У вас все получится."

20:20. Штаб-квартира ФБР.
Вашингтон, ОК.


"Что-нибудь нашли?" - спросила Скалли, едва Малдер и Моника перешагнули порог офиса. "Следы непонятной субстанции под окном... в домах обоих жертв. Агент Рейс решила, что это может быть так называемая Штрига - монстр, влетающий, как правило, в окно и питающийся жизненной силой. Увы, много деталей не сходится, поэтому сразу пришлось ее отмести. А ты чем-нибудь нас порадуешь?" "Боюсь, что нет" - подняв взгляд от разложенных на столе документов, вздохнула Скалли. "Мы с агентом Доггеттом проверили все местные трансплантационные центры и базы данных. За последнюю неделю нужных нам операций не было, исчезнувшие органы по базе данных не проходили. Из этого можно сделать вывод, что версия с кражей для получения заработка исключается." "А если органы вывезли нелегально?" - подала голос молчавшая до этого Моника. "Такая вероятность существует, но она ничтожна. Скорее всего они понадобились для чего-то другого. Возможно, для каких-то нелегальных опытов. Меня смущает выжженая глотка и пищевод у последних жертв. Попахивает какой-то чертовщиной... как бы я ни противилась этому верить."

"Джон где-то здесь, или уехал?" - спросила Моника, когда Малдер вышел. Подняв взгляд, Скалли снова посмотрела на бывшую подругу. Моника старалась держаться спокойно, но Скалли прекрасно видела, что она нервничает. "Агент Скалли?" "Они с Кэшем куда-то вышли. Я упустила из виду." Стянув с себя пиджак, Моника бросила его на спинку стула и, подтащив его к столу, опустилась напротив Скалли. Их взгляды встретились. В кабинете повисла тяжелая пауза. "Он ведь... ищет ответ на мою загадку?" - не отводя взгляда, не своим голосом спросила Моника. Скалли неуверенно кивнула. "Он переживает за тебя. Боится сделать что-нибудь не так." Моника невесело умехнулась. "Это - дело рук Миллрайта?" - все так же глядя на нее, неуверенно спросила Скалли. "Нет" - покачала головой Моника. "Все гораздо сложнее и..." - она на секунду остановилась. "Джону не надо этого знать. Он просто..." Протянув руку, Скалли накрыла своей ладонью лежащую на столе руку Моники. "Нельзя держать это в себе... что бы там ни было. Джон - сильный человек. Он поймет. И поможет. Ты ведь знаешь." "Знаю" - севшим вдруг голосом ответила Моника. "Как знаю и то, что не смогу потом смотреть ему в глаза. "

22:15. Бенетт Авеню 67.
Вашингтон, ОК.


День выдался более, чем насыщенным. Честно говоря, Моника уже забыла, в каком бешеном ритме они когда-то жили и сейчас ей хотелось только одного - упасть на кровать и отключиться. Малдер и Скалли решили еще задержаться в офисе. Им пришлось уехать из-за Кэша. А еще из-за того, что особой пользы в расследовании ни от нее, ни от Джона пока не было. Несколько раз Моника ловила себя на том, что разучилась мыслить как прежде. Очевидно, сыграли роль годы бездействия. А Джон, похоже, вообще не проявлял интереса к расследованию и был занят совершенно другим. Моника знала, чем. Вот только говорить об этом совершенно не хотелось. Вероятность того, что он найдет ответ на свои вопросы, ничтожно мала. Но если это произойдет... Она не хотела об этом думать.

Поужинав, Джон пошел укладывать Кэша спать, а Моника направилась в ванную. Из головы никак не шел разговор со Скалли и комната убитого мальчика. Вроде бы никаких зацепок. Ничего странного. Кроме того, что от витающего там едва ощутимого запаха смерти ее сердце забилось сильнее. Возможно, способность чувствовать то, что недоступно другим, до сих пор с ней. А может это был элементарный страх. Что может быть общего между этими жертвами? Ведь должно быть что-то. В действиях даже самого безумного убийцы должна быть какая-то последовательность. Принцип, по которому он выбирает своих жертв. Какая-то мелочь, какая-то деталь. Что между ними общего? Если сожжены глотка и гортань, значит, органы, скорее всего, как-то "высосали" через рот. Теоретически, такое возможно. Версия со Штригой не самая разумная, но она могла бы иметь место. С некоторыми исключениями.

Мысли в голове окончательно перепутались и Моника вдруг поймала себя на том, что действительно хочет найти разгадку. А Джон... Возможно, стоит все ему рассказать? Ведь рано или поздно он докопается до истины. Нет. Она не имела права причинять ему новую боль. Только не сейчас. Слишком мало времени прошло. Он не сможет этого принять... пока не сможет. Он будет винить себя. Будет пытаться найти ответ, чтобы призвать виновных к ответственности. Ей этого не хотелось. Нужно было сосредоточиться на текущем деле. Но, черт подери, она не могла заставить себя сконцентрироваться!

Кэш крепко спал. Вернувшись в спальню, Моника решила дождаться Джона, который отправился в душ смыть усталость. Господи, как же ей было плохо без него все эти годы. Как она вздрагивала, когда к ней прикасался Карел. И как мечтала о встрече с ним каждой бессонной ночью. За годы с Миллрайтом Моника сильно изменилась. Озлобилась, разучилась доверять людям, ушла в себя. По сути, она перестала быть той, кем всегда была - открытым солнечным человеком, пытающимся мыслить широко. Ее знания и вера стали никому не нужны. В том числе ей самой. От Моники Рейс не осталось ничего. Лишь потухший, полный боли и отчаяния взгляд. И глубоко живущая в сердце надежда. Слабая, ничем не объяснимая надежда на второй шанс, в котором она так нуждалась.

"Ты не спишь?" - отложив влажное полотенце, Джон опустился на край постели рядом с Моникой и посмотрел в родные глаза. Даже спустя столько лет разлуки им не нужны были слова. Ее глаза... выразительные, глубокие, цвета молочного шоколада - они всегда были такими. В них всегда была любовь, надежда и несравнимый ни с чем теплый свет. Все его печали и проблемы меркли под светом этих глаз. Приблизившись, Джон чуть коснулся губами ее губ. Поцелуй... нежный, легкий, едва ощутимый. Вынырнувшая из небытия Моника шумно вдохнула. Руки Джона, пробравшись ей под футболку, заскользили по спине и плечам. Моника вдруг почувствовала волну легкой дрожи, пробежавшей по позвоночнику. "Прости меня..." - он взял ее руки в свои ладони и их пальцы сразу же переплелись. В какой-то момент Монике вдруг показалось, что она слышит глухой стук его сердца. Подавшись вперед, Моника снова припала к его губам, наслаждаясь поцелуем. С трудом заставив себя оторваться, Джон взял ее за плечи и снова посмотрел в родные глаза. Под взглядом этих глаз в груди у него словно что-то переворачивалось. Господи, как же он любил ее. Только потеряв Монику и оставшись в одиночестве на десять долгих лет, он понял, что такое настоящая любовь. Никогда прежде он не испытывал тех чувств, что испытывает к ней и, глядя на Монику, всякий раз мысленно благодарил невидимые силы, которые вернули в его жизнь эту потрясающую женщину. Убрав прядку волос с ее лба, Джон улыбнулся. Ответив тем же, Моника уткнулась лицом ему в плечо. Джон погладил ее по спине и плечам, и Моника снова почувствовала легкую дрожь во всем теле. Немного помедлив, он стянул с нее футболку, проведя теплыми пальцами по обнаженной спине. Поцелуй... Глубокий, жадный, горячий. Его руки постепенно опустились на грудь и ее соски под ладонями Джона сразу начали твердеть. Выгнувшись, Моника закрыла глаза и прикусила нижнюю губу. Губы Джона, припавшие к ее горящей огнем груди, окончательно лишили ее ощущения реальности. Ставшие вдруг ватными, руки стянули с него влажный халат. Ей хотелось гладить его мускулистую грудь, прикоснуться к шраму на плече. Проведя пальцами по его шее, Моника прикоснулась к подбородку. Ее ладони скользили по его рукам, по груди, по плечам. Избавив Монику от остатков нижнего белья, Джон опустил ее на подушку, склонившись сверху. Их взгляды снова встретились. В тусклом свете ночника ее шоколадные глаза казались почти черными. Обвив руками шею Джона, Моника чуть приподнялась, потянувшись к его губам. Еще один поцелуй... полный нежности, любви и не похожий ни на один предыдуший. Сунув руку ей под спину, Джон прижал Монику к себе и осторожно вошел в нее. Выгнувшись, она тихонько всхлипнула. "Все хорошо..." - ее ухо обожгло его горячее дыхание. Моника не двигалась под ним. Просто лежала и наслаждалась теми ощущениями, которые возникали в ее теле. Его глубокие, ровные движения с каждой секундой становились все быстрее. Тело Моники мгновенно налилось огненным жаром и она устремилась ему навстречу, стараясь уловить ритм. Лицо Джона вскоре покрылось каплями пота, и эти капли стали падать ей на грудь. Волосы Моники намокли у лба, а тело сделалось влажным и скользким. В какой-то момент она вдруг почувствовала, что под кожей начали лопаться крошечные воздушные пузырьки, а затем от живота к горлу словно пробежал электрический разряд, и Моника поняла: еще мгновение – и эта сладостная пытка подойдет к концу. По телу ее уже начала пробегать легкая дрожь, оставалось совсем чуть-чуть. "Джон..." - прошептала, а скорее - простонала она. "Все хорошо. Я держу тебя." Монике показалось, что она вдруг превратилась в сплошной комок нервов. От кончиков пальцев на ее ногах до самой макушки по телу пробежала судорога, и она словно воспарила к небесам, воспарила так высоко, что казалось, этот полет никогда не закончится. Но Монике и не хотелось возвращаться на землю. Джон, не отрывыясь, смотрел на нее. Лицо Моники покраснело до корней волос, и она беззвучно закричала. А тело ее раз за разом содрогалось под ним. Дав ей несколько секунд, Джон снова начал двигаться, и его движения становились все быстрее и быстрее. Придя в себя, Моника приподнялась ему навстречу, давая возможность пройти глубже. Сделав несколько решающих движений, Джон, наконец, излился в нее. Тело содрогнулось, и он крепко сжал их переплетенные пальцы.