ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЖИЗНИ

Не позволяй сердцу верить в то, что видят глаза...

14 октября. 19:07. Вашингтон, ОК.

"Ну, слава Богу, уехали" - вздохнула Айрин Адамс, когда темно-синий Форд ее родителей скрылся за поворотом. Она очень любила стариков, но общаться с каждым годом становилось все тяжелее. Мама постоянно делала замечания, пыталась навязать какие-то идеи. Отец дотошно выспрашивал об отношениях с мужем. Они приезжали каждую пятницу, и Айрин изо всех сил старалась изображать из себя хорошую дочь, но к концу дня терпение, как правило, заканчивалось. Они с Тэгом женаты уже восемь лет, но родители до сих пор пытаются учить ее жизни словно подростка. Айрин уже давно смирилась и не обижалась на их навязчивость. Вот только терпеть эти пятницы с каждым разом становилось все тяжелее.

Вернувшись в дом, она увидела играющую в гостиной дочку. "Бабушка с дедушкой уехали?" "Да" - кивнула она. "Будем ужинать или дождемся папу?" "Папа уже здесь!" - послышался с порога голос Тэга. Айрин и Пейдж обернулись. "Папочка!" - побросав на пол игрушки, девочка бросилась к нему. "Привет!" - улыбнулся он, подхватив дочь. "Как прошел день?" "Нормально" - пробормотала Айрин. "Пейдж с бабушкой решили поиграть в повара... пришлось делать генеральную уборку." Он улыбнулся. "Ужина не будет?" "В холодильнике только замороженный цыпленок и сэндвичи. Но если ты согласишься домыть посуду, я съезжу в магазин." "Конечно" - кивнул он, опуская дочь на пол. "Мамочка, я с тобой!" "Поехали" - пробормотала она, взяв со стеклянного столика ключи и бумажник.

До ближайшего супермаркета было 15 минут езды, и Айрин была уверена, что много времени покупка продуктов не займет. Она уже решила, что приготовит. А утром они планировали поехать в центр на целый день. Пейдж давно просилась в зоопарк, а после неплохо было бы проехаться по магазинам. Пообедать можно в кафе... В размышлениях Айрин проехала полпути. Они жили на окраине, так что машин в этом районе было не слишком много. Кроме того Айрин уже давно знала эту дорогу как свои пять пальцев.

Бросив взгляд на сидящую в детском кресле Пейдж, она невольно улыбнулась. "Что, мамочка?" - спросила девочка, оторвавшись от захваченной из дома сумочки с игрушками. "Смотрю, что ты делаешь" - снова улыбнулась Айрин, обернувшись. "Расчесываю Хлою. Посмотри, какая у нее теперь прическа." "Очень красивая" - кивнула Айрин, едва взглянув на куклу. "Мама, осторожно!" Резко обернувшись, женщина оцепенела от ужаса. Несущийся наперерез черный джип был слишком близко, чтобы успеть что-либо сделать. Визг тормозов, удар... еще удар, крик Пейдж, грохот, осколки стекла. Сознание оборвалось прежде, чем она успела это осознать.

20:11. Мемориальный госпиталь.
Отделение скорой помощи.

"Что тут у нас?" "Автокатастрофа. Женщина, на вид около тридцати. Была пристегнута. Сработала подушка безопасности. Левую руку зажало между сиденьями, но перелома, скорее всего, нет. Сильно ударилась головой, возможно сотрясение. На боль реагирует, жизненные показатели стабильны. Мужчина, на вид чуть больше сорока. Множественные травмы груди и живота. Кровопотеря около трех литров. Интубирован." Голоса... Чужие и слишком громкие. Где она? Что произошло? Моника чувствовала лишь боль, безжалостно сжимавшую каждую клеточку. Кажется, они ехали с работы. Да, к Джону. Он пригласил ее поужинать, а потом они собирались заняться отчетом, который им вернул Скиннер. Но что же произошло? "Мэм, вы слышите меня?" Кто-то посветил ей в глаза фонариком. "Мэм?" Картинка постепенно стала четкой, и Моника увидела склонившееся над ней лицо женщины. "Вы знаете, где вы? Можете назвать свое имя?" "Моника Рейс" - с трудом произнесла она. "Где мой напарник?" "Моника, я доктор Максвелл. Вы помните, что случилось?" "Машина... с второстепенной дороги выскочила машина. Мы не успели ничего сделать. Где мой напарник?" "Голова сильно болит? Слышите какой-нибудь посторонний шум или эхо?" "У меня... кровь во рту. Скажите ради Бога, где мой напарник?!" "Им занимается другая бригада. Можете согнуть левую руку?" Моника послушалась. Тело снова пронзила резкая боль, заставив ее отключиться.

Из темноты снова послышались чужие голоса, потом звуки. Открыв глаза, Моника обвела взглядом комнату. Покрытые зеленой плиткой стены, аппараты, трубки, шестеро врачей. Свет синей лампы над головой резал глаза, и Моника повернула голову. Крик ужаса застрял у нее в горле, когда она увидела то, что происходило за стеклянной перегородкой. "Господи... Джон..." Лежащее на соседнем столе тело было просто кровавым месивом. Врачей там было в два раза больше. Они производили какие-то манипуляции, громко переговариваясь. На какой-то момент Монике показалось, что у их голосов какое-то металлическое, зловещее эхо. Шум, беготня, писк приборов. "Моника!" - послышался над головой голос Максвелл. Она вздрогнула и поняла, что не может даже заплакать. Настолько шокирующим было увиденное. "Он... сильно пострадал?" "Сильно" - кивнула она, с сочувствием глядя на пациентку. "Но врачи делают все возможное." "Позвоните Дане Скалли" - севшим вдруг голосом попросила Моника. "Ее номер есть в списке моего сотового." "Конечно" - кивнула Максвелл. "Сейчас позвоню."

В отделении в такой час было на удивление тихо. Стянув с себя перепачканные кровью резиновые перчатки, Мэган Максвелл побрела в сторону поста, где сегодня дежурил Джерри. "Ну, как там эти двое?" - поинтересовался он, едва она успела подойти к стойке. "Она - ничего. Ему надеяться особо не на что" - вздохнула она. "Мне нужно взглянуть на ее одежду. Где-то в кармане должен быть сотовый." "Все уже у меня" - он протянул ей пакет, куда сложили их личные вещи. Два сотовых, серебряное кольцо, серьги, мужские часы... вот только документов почему-то не было. "Ее имя - Моника Рейс. Его - Джон Доггетт. Оба работают в ФБР. Все, что удалось выяснить через телефонных операторов." "Спасибо, Джерри. Дальше я сама" - вздохнула она и, взяв пакет с вещами, направилась в ординаторскую.

15 октября. 03:45.
Мемориальный госпиталь.

Больше всего Монике хотелось, чтобы все это оказалось сном, дурным видением. Но едва открыв глаза, она снова почувствовала боль. Причем, гораздо более сильную. "Моника..." - перебил писк аппарата голос Скалли. Привыкнув, в конце концов, к полумраку палаты, Моника увидела ее уставшее лицо. За окном, судя по всему, было уже далеко за полночь. Над головой горел тусклый ночник. По правую сторону кровати стояло несколько аппаратов и капельница. "Как ты себя чувствуешь?" "Голова раскалывается" - прошептала Моника, все еще чувствуя привкус крови. Тело почему-то не слушалось. Привязанная к бортику кровати левая рука была перетянута бинтами. "У тебя сотрясение. И 8 швов от виска и до самого уха." "Джон... Он в порядке?" "Его все еще оперируют. Не хочется тебе этого говорить, но ситуация крайне тяжелая." Моника закрыла глаза, пытаясь заставить себя не расплакаться. "Мы даже не поняли, откуда он взялся. Там второстепенная дорога. Машин почти нет..." - чуть слышно начала она и тут же запнулась. "Мы ехали довольно быстро. Разговаривали. А потом вдруг... Джон попытался удержать руль, но машина перевернулась. Я ударилась головой..." "Вторая подушка безопасности не сработала" - глядя на нее, так же тихо продолжила Скалли. "Удар пришелся на левую сторону." "Насколько все серьезно?" "К сожалению, мне нечем тебя утешить" - помедлив пару секунд, вздохнула Скалли. "У него повреждено легкое, сердце, печень. Врачи делают все, что могут, но..." - она на секунду замолчала. "Надеяться особо не на что." "Господи. Боже мой..." - Моника почувствовала, что по щекам у нее текут слезы. "Держись, агент Рейс" - присев на край постели, Скалли обняла ее за плечи. "Ты должна держаться."

09:15. Мемориальный госпиталь.

Моника чувствовала себя бестелесным призрачным существом, застрявшим между мирами. Сознание то уплывало, то снова возвращалось. Она слышала чужие голоса, какие-то звуки. Но все это было далеко. За пределами сознания. У нее не было сил бороться с болью. Не было сил плакать. Скалли вколола ей какой-то сильнодействующий наркотик и сознание моментально отключилось. Но даже в кошмарах, которые преследовали ее всю ночь, боль не отступала.

Открыв, в конце концов, глаза, Моника посмотрела на висящие над дверью часы - начало десятого. Господи... Голова по-прежнему раскалывается. К горлу вдруг подступил ком тошноты. Уткнувшись лицом в подушку, Моника попыталась сдержаться. Получилось... "Агент Рейс... Моника, ты в порядке?" - послышался над головой голос Скалли. Она подняла взгляд. Полный боли и усталости. "Тошнит? Дать лоток?" "Нет..." - покачала головой Моника. "Уже прошло." "Держи..." - налив в стоящий на тумбочке стакан немного воды, Скалли протянула его Монике. "Это поможет." "Спасибо" - пробормотала она и, сделав пару глотков, снова откинулась на подушку. "Как Джон? Есть какие-нибудь новости?" "Да" - кивнула Скалли и, придвинув стул, присела около постели. "Операция закончилась пару часов назад. Он в реанимации." "Можно его увидеть?" "Не сейчас" - тяжело вздохнув, покачала головой Скалли. "Пожалуйста. Всего на пару минут." "Моника, он на аппаратах. В сознание придет в лучшем случае к вечеру. А тебе надо лежать... если не хочешь заработать кровоизлияние или еще какие-нибудь осложнения." "Я просто хочу на него посмотреть" - не отступала Моника. "Убедиться, что все в порядке." "Не сейчас" - глядя на нее, снова покачала головой Скалли. "Отдохни, Моника. Отдых тебе сейчас не помешает."

"Можно?" - дверь в палату открылась, пропуская медсестру. "Приехала полиция. Агент Рейс, вы сможете ответить на их вопросы?" Моника перевела взгляд на Скалли... как будто не знала, как на это реагировать. "Агент Рейс?" "Скажите, что у них есть пять минут" - ответила за нее Скалли. "Конечно."

"Доброе утро. Я - офицер Майерс" - мужчина средних лет подошел к кровати, протянув Монике руку. "Понимаю, еще слишком рано, но доктор Максвелл сказала, что вы, возможно, сможете ответить на несколько вопросов." "Конечно" - кивнула Моника. "Если вы введете меня в курс дела." "Ваше полное имя" - вытащив из кармана ручку, коп раскрыл свою папку и приготовился записывать. "Моника Джульетта Рейс" - ответила Моника. "Дата рождения?" "13 марта 1968-го." "Вы работаете в ФБР?" "Да" - кивнула она. "Расскажите о том, что произошло вчера вечером." "Мы с напарником возвращались с работы..." - неуверенно начала она и тут же запнулась. "Марка автомобиля - Шевроле Блейзер, регистрационный номер 34 RHPT?" "Да" - снова кивнула Моника. "Кто был за рулем?" "Мой напарник, агент Доггетт." "С какой скоростью вы ехали?" "Около 70 километров в час." "Что произошло потом?" "С поворота на Оукленд Драйв выскочила машина. Кажется серо-синий Ниссан. Там было темно. Я не могу сказать точно." "Хорошо" - кивнул полицейский, закончив запись. "И последний вопрос: вы с агентом Доггеттом часто пользуетесь этой дорогой? Хорошо знаете маршрут?" "Да... Агент Доггетт живет в Фоллс Черч. Каждый день ездит на работу и обратно." "Ясно" - кивнул офицер. "Что ж, спасибо за помощь. Я..." "Вы игнорировали мою просьбу" - не дала закончить Моника. "Если это несчастный случай, то к чему ваше расследование?" Майерс опустил взгляд. "Я имею право знать. Кто был в той машине?" "Женщина и ее пятилетняя дочь" - помедлив пару секунд, нехотя ответил офицер. "Обе погибли." "Господи..." - Моника почувствовала, как к горлу снова подступил горький ком. "Выздоравливайте, агент Рейс. Я свяжусь с вами, если что-нибудь понадобится." Он вышел. А Моника еще какое-то время не могла сбросить с себя оцепенение. "Господи... Как же я смогу с этим жить?" "Ты не виновата" - взяв ее за руку, пробормотала Скалли. "И Джон не виноват. Просто иногда за нас решают обстоятельства."

17:33. Мемориальный госпиталь.

Моника чувствовала себя разбитой, но заснуть больше не смогла. В раскалывающейся на части голове все было кувырком. Джон, авария, утренний разговор с полицейским. В горло не лез даже глоток воды. Повернувшись на бок, она лежала, уткнувшись взглядом в одну точку. Рядом на тумбочке лежал принесенный Скалли пакет, в котором были их с Джоном вещи: сотовые, ее украшения и его часы. У Моники не было желания к чему-либо прикасаться. Чувствуя себя так, словно оказалась в чьем-то чужом теле, она мечтала только о том, чтобы заснуть и хоть ненадолго освободиться от этой сводящей с ума боли.

Скиннер приехал в районе полудня, но надолго не задержался. Скалли предложила Монике позвонить ее родителям, но Моника не захотела их беспокоить. Ей было не до чего. Единственным, о ком она сейчас думала, был Джон. Хотелось пойти к нему... просто сесть рядом и взять за руку. Но все, что она сейчас могла - это молиться. Однако даже для этого не было сил. Сводящая с ума головная боль ни на секунду не отступала. А периодически подступающие приступы тошноты забирали последние силы.

Отбросив бесполезные попытки заснуть, Моника перевернулась на спину и увидела Скалли, разговаривающую с врачом за стеклянной дверью. В руках у нее были какие-то симки. Голова по-прежнему раскалывалась и, почему-то возникало такое ощущение, что уже вечер. "Ты не спишь?" - увидев ее открытые глаза, Скалли вернулась в палату. "Боль не проходит." "У тебя трещина в височной доле" - Скалли показала ей снимок. "Не большая, но приятного в этом мало. Хочешь, позову сестру, чтобы сделала укол?" "Надолго его не хватит..." - закрыв глаза, устало вздохнула Моника. "Я говорила с Джоном" - отложив снимки на тумбочку, Скалли подтащила стул и опустилась рядом. "Он пришел в себя?" - мысли из головы Моники моментально улетучились. "Около часа назад" - кивнула она. "Жизненные показатели стабильны, но состояние пока тяжелое." "Господи..." - чуть сдерживая слезы, прошептала Моника. "Он просил передать тебе вот это..." - вытащив из кармана цепочку с крестиком, Скалли протянула ее Монике. "Сказал, что все будет хорошо... и чтобы ты держалась." "Когда я смогу его увидеть?" "Не сейчас" - покачала головой Скалли. "Тебе назначена повторная МРТ. Потом посмотрим, можно ли это устроить."

19:07. Мемориальный госпиталь.

Голова разболелась еще сильнее. Казалось, еще немного и боль станет просто невыносимой. Но пока Моника терпела. Старалась держать себя в руках, чтобы Скалли и Максвелл разрешили ей увидеть Джона. Только после этого она сможет заснуть спокойно. Ну, или, по крайней мере, избавиться от своих переживаний хотя бы на какое-то время.

Поездка на МРТ вызвала очередной приступ тошноты, но Моника заставила себя сдержаться. И сейчас, вернувшись в палату, она с нетерпением ждала прихода Скалли, которая должна была принести результаты. Один из мониторов рядом с кроватью был отключен и, чуть приподнявшись, Моника увидела в нем свое отражение. "Господи..." Лоб разбит, на правой щеке несколько ссадин, висок весь в стежках... Откинувшись на подушку, Моника закрыла глаза и попыталась заставить себя расслабиться. Тщетно. Боль и откуда-то взявшийся в голове шум ни на секунду не отступали. Ужасно хотелось заснуть, но она прекрасно понимала, что сделать этого не удастся. Господи, ну почему так случилось? Сидели бы они сейчас дома, смотрели какой-нибудь старый фильм и грызли чипсы. А теперь... Кто знает, чем все это может закончиться.

Скалли появилась только в половине восьмого. Выглядела она уставшей, но вида старалась не подавать. "Ну... Как там дела?" - глядя на нее, с надеждой спросила Моника. "Без изменений" - ответила она. "И это хорошо. Они опасаются, что трещина может пойти дальше." "Значит, я могу навестить Джона?" "Конечно" - кивнула она. "Он все время о тебе спрашивает. Максвелл пообещала, что даст добро на встречу." Моника улыбнулась и Скалли, глядя на нее, сделала то же самое. "Пойду, попрошу сестру, чтобы нашла нам кресло."

Спустившись на лифте на третий этаж, они оказались в мрачном холле. Здесь не было ни звуков, ни людей. Только оставленная кем-то каталка и длинный пустынный коридор, начинавшийся за стеклянными дверями. Сидящая в инвалидном кресле Моника непроизвольно вздрогнула. Внутренности сжались в ледяной ком, и она вдруг вспомнила о том, что вчера видела. "Ты в порядке?" - спросила заметившая ее замешательство Скалли. "Да..." - севшим вдруг голосом ответила Моника. "Поехали."

В палате стоял полумрак. Тишину нарушал лишь монотонный писк аппаратов. Они были повсюду. Миновав сестринский пост, Скалли подвезла ее к крайней кровати. И, увидев, в конце концов, лицо Джона, Моника вдруг поняла, что какая-то неведомая сила сковала ее движения. Провода, капельницы, трубки, какие-то непонятные датчики. На нем не было живого место. Но больше всего Монику поразило лицо... уставшее и бледное. Придя, в конце концов, в себя, Моника поняла, что плачет. "Эй... Ну, ты чего?" - потянувшись вперед, Джон накрыл ее руку своей ладонью. "Все обошлось..." - он через силу улыбнулся. "Я так испугалась" - не в силах сдерживаться, еще пуще заплакала Моника. "Там за стеклянной перегородкой было столько крови. Я думала, что потеряла тебя. Не могла заставить себя поверить, что все может так закончиться." "Тише, тише... Успокойся" - приподняв руку, он осторожно коснулся ладонью ее щеки. "У тебя лоб разбит... Голова сильно болит?" "Ничего" - размазав рукой слезы, пробормотала Моника. "Я... Я пыталась заснуть, но не смогла. Хотела увидеть тебя. Убедиться, что все в порядке." "Все будет хорошо" - глядя на нее, снова улыбнулся Джон. "Возвращайся в палату. Со мной все будет в порядке, обещаю" - нежно погладив по лицу, он снова накрыл ладонью ее руку." "Я буду молиться за тебя. И кстати..." - вытащив из-под рубашки цепочку с крестиком, Моника собралась отдать ее Джону. "Не надо. Пусть останется у тебя." Сунув цепочку обратно, Моника снова подняла взгляд на Джона. "Увидимся утром?" "Конечно" - кивнул он, снова заставив себя улыбнуться. И Моника, неожиданно для самой себя, сделала то же самое. "Спокойной ночи." "Спокойной ночи. Отдыхай, Моника."

23:45. Мемориальный госпиталь.

Подойдя к стеклянной двери палаты, Скалли замтала Монику сидящей на стуле у окна. Больничная пижама, халат, стойка с капельницей, чуть растрепавшиеся волосы... Она выглядела окончательно измотанной. Скалли надеялась уехать на ночь домой. Но, похоже, придется задержаться. "Ты не спишь?" - чуть слышно спросила она, закрыв дверь палаты. Моника обернулась. "Когда сидишь, боль немного притупляется... Ты от Джона?" "Да" - кивнула она. "Он отдыхает. А тебе нельзя было вставать. Трещина может пойти дальше, и тогда начнутся осложнения" - подтащив еще один стул, Скалли опустилась напротив Моники. "Все позади. С Джоном все будет в порядке. Ты должна заставить себя расслабиться." "Я не могу" - подняв взгляд, чуть слышно ответила Моника. "Никак не получается выбросить это из головы и избавиться от чувства страха. Знаешь, как будто... как будто все не так, как кажется. Врачи говорят, что все будет хорошо, но у меня другое чувство." "Когда дела были плохи, я говорила тебе, что они плохи. Но сейчас действительно все закончилось... то, что могло вызвать страх. Операция прошла успешно. Джон в стабильном состоянии. Ты сама это видела. Конечно, есть риск осложнений. Но это всегда так." "Я не о том" - тяжело вздохнув, покачала головой Моника. "У меня странное предчувствие чего-то, чего здесь нет. Я не могу этого объяснить. Ты знаешь, что все позади. Видишь своими глазами. А внутри почему-то все дрожит. Внутренний голос шепчет какие-то неразборчивые слова, и ты замираешь, пытаясь в них вслушаться." "Тебе надо отдохнуть" - протянув руку, Скалли помогла Монике подняться. "Знаю, как ты ко всему этому относишься. Но в данном случае проблема в твоем разбитом черепе. Поверь мне... и попытайся успокоиться." Подождав, пока Моника ляжет, Скалли накрыла ее одеялом и проверила капельницу. "Ты собираешься домой?" "Теперь уже нет. Пойду, позову сестру, чтобы сделала тебе успокоительное." "Дана!" Она обернулась. "Здесь что-то не так. Ведь сразу не может быть все хорошо... после того, что я вчера видела." "Не знаю, Моника..." - вернувшись на шаг назад, она взялась за спинку кровати. "Но знаю, что вы оба живы. И это - самое главное."

16 октября. 02:24.
Мемориальный госпиталь.

Джону снились чужие лица, какие-то голоса. Хотя... едва ли это был сон. Скорее всего, результат действия лекарств в компании с последними событиями. Моника никогда прежде... ни в одной другой ситуации не давала волю своей слабости. Что же на самом деле случилось? Он так и не смог этого понять. Какая-то секунда... один момент и планы вместе с чужими жизнями летят ко всем чертям. Кто виноват? Какой во всем этом смысл? Открыв глаза, он постепенно привык к полумраку палаты. Со всех сторон монотонно пищали аппараты. Ноги и руки затекли, а горло словно попал сухой песок. Невыносимо хотелось пить. Стянув с себя кислородную маску, Джон повернул голову на бок в надежде отыскать стакан с водой. Однако на тумбочке кроме нескольких пустых флаконов из-под лекарств нашелся лишь свернутый вчетверо листок. Записка Моники, которую уже поздно вечером передала Скалли. Всего две строчки. "Все будет хорошо. Увидимся завтра." Он беспокоился о ней. Не хотел давать повод для лишних переживаний.

"Вы не спите?" В палату вернулась медсестра и, увидев его открытые глаза, подошла к кровати. "Выспался во время операции. Не видели агента Скалли?" "Она заходила пару часов назад. Сказала, что собиралась домой, но обстоятельства вынудили ее остаться." "Что-то с Моникой?" - испугался Джон. "Она не сказала" - покачала головой медсестра. "Зная, как для вас это важно, могу сходить в отделение и все выяснить." "Спасибо" - пробормотал Джон.

Она вернулась через 15 минут в компании Скалли. "Я думала, ты спишь" - опустившись на стул, Скалли облокотилась на спинку кровати. "Что-то не хочется..." - пробормотал Джон. "Как там Моника?" "Отдыхает. Под вечер у нее окончательно сдали нервы. Я переживаю, как бы чего не случилось." Джон тяжело вздохнул, и между ними повисла тяжелая пауза. "Меня скоро переведут?" "Трудно сказать" - подняв взгляд, снова посмотрела на него Скалли. "Тебя оперировали всю ночь. Легкое, сердце, печень, селезенка... Должно пройти какое-то время. Ты помнишь, как это произошло?" "Урывками" - помедлив пару секунд, вздохнул Джон. "Мы разговаривали, я смотрел на дорогу и вдруг... Я даже не успел понять, что случилось. Машину закрутило, удары посыпались со всех сторон. Последнее, что я помню, это как закричал Монике "Держись!". Потом сознание отключилось." "Блейзер всмятку. С утра приходил полицейский, но Скиннер пообещал уладить эту проблему." "На счет второго водителя?" "Да" - кивнула она. "Женщина была не пристегнута. Очевидно, на секунду отвлеклась и..." Джон снова вздохнул. Да, это не их вина. Но чувствовал он себя очень скверно. Господи, сколько проблем за одни сутки. Авария, Моника и вот теперь еще это расследование. Еще несколько часов назад его жизнь висела на волоске, но голова забита совершенно другими проблемами. "Позвать сестру, чтобы сделала успокоительное?" "Не надо..." - пробормотал Джон. "Иди к Монике. А с бессонницей я как-нибудь справлюсь." "Доброй ночи" - поднявшись со стула, Скалли на мгновение накрыла его руку своей ладонью. "Доброй ночи" - отозвался Джон. "Надеюсь, она действительно будет доброй."

09:24. Мемориальный госпиталь.

Моника проснулась от кошмара. Авария, Джон, жуткий скрежет металла... Голова по-прежнему болела, но уже гораздо меньше. По крайней мере, чувствовала она себя человеком, а не застрявшим между двумя мирами призрачным существом. Интересно, где Скалли? А самое главное - как там Джон? Ухватившись рукой за бортик кровати, Моника с трудом заставила себя сесть. Перед глазами по-прежнему все плыло, так что нужно было привыкнуть. Посидев так пару минут, она выглянула в коридор. Там было достаточно оживленно и на босую пациентку с капельницей не обратили ни малейшего внимания.

Переборов головокружение и слабость, Моника доковыляла до поста и опустилась в одно из пластиковых кресел. "Агент Рейс?!" - отложив историю болезни, вставшая из-за стола Скалли направилась в ее сторону. "Ты зачем встала?" "Все нормально" - игнорировала вопрос Моника. "Ты была у Джона?" "Около часа назад" - кивнула Скалли. "Состояние стабильное. Есть положительные изменения... Идем, я отведу тебя в палату" - протянув руку, она помогла Монике подняться. "Можно мне к нему?" "Чуть позже. Сначала обход, процедуры. Потом завтрак. Тебе надо поесть, иначе совсем ослабнешь." Они уже почти дошли до двери палаты, когда Моника заметила валяющийся на полу листок с какой-то надписью. "Держись..." - на секунду отпустив ее руку, Скалли наклонилась, чтобы его поднять. "Что там?" "Не знаю... Наверное, кто-то выронил." Взяв у нее из рук листок, Моника увидела короткую, не имеющею смысла надпись - 7AWF83429. "Похоже на какой-то номер или код. Надо отнести на пост. Может кто-нибудь хватится." "Я отнесу" - кивнула Скалли, засовывая листок в карман. "Идем. Обход сейчас начнется."

23 октября (неделю спустя).
11:27. Мемориальный госпиталь.

Кошмары и головная боль постепенно стихли и Моника, в конце концов, пришла в себя. О выписке речь пока не шла, да и домой, совершенно не хотелось. Джон до сих пор был в реанимации, и Моника старалась проводить с ним как можно больше времени... насколько ей позволяли. Странные предчувствия отошли на задний план, потому что о плохом она больше не думала. Джону становилось лучше, и это было самое главное.

Они проводили вместе каждый вечер. Поддерживали друг друга, разговаривали, иногда даже смеялись. А потом Моника возвращалась в свою палату, мысленно молясь о том, чтобы все это, в конце концов, закончилось. Она знала, как ему тяжело. Видела, как он пытается скрыть боль, боясь снова вернуть ее к переживаниям.

Неделя казалась бесконечной. И вот сегодня, в конце концов, Джона пообещали перевести в палату. Моника с нетерпением этого ждала. Скалли постоянно была рядом, стараясь поддержать. Из полиции больше не приходили. И все, о чем постоянно думала Моника, касалось только Джона. В палату привезли вторую кровать, пару каких-то мониторов и стойку для капельницы. Постель была готова, обход давно закончился, и сидящая в кресле Моника с нетерпением ждала напарника. Скалли ушла в реанимацию около получаса назад, но оттуда до сих пор не было никаких вестей, и Моника уже начинала нервничать. Сегодня ей, в конце концов, разрешили встать с постели и первой, что она сделала - отправилась в ванную и привела себя в порядок. Стежки на виске удалось спрятать под волосами. Происшедшее выдавал только синяк на лбу и стянутая бинтами рука, которая все еще болела. Капельницу сняли вчера вечером, так что теперь ее движения ничто не ограничивало. Косметики при себе не было, а усталость безжалостно выдавали измученные глаза. Боль и переживания сыграли свою роль, но Моника надеялась, что теперь все изменится.

Дверь, наконец, открылась, пропуская в палату Скалли. Шедшие следом за ней сестры вкатили каталку с Джоном. Выглядел он гораздо лучше, несмотря на бледность и пару оставленных трубок в носу и в шее. "Привет" - улыбнулась Моника и, шагнув навстречу, обняла его за плечи. "Привет" - отозвался Джон, выдавив из себя улыбку. "Выглядишь гораздо лучше." "Ты тоже" - снова улыбнулась Моника, размазывая подступившие вдруг слезы.

18:10. Мемориальный госпиталь.

День пролетел незаметно. Джон большую часть времени спал. Очевидно, ему все еще кололи какие-то лекарства. Моника же, успокоившись, просто сидела рядом с ним, позабыв о боли и усталости. Скалли уговаривала ее отдохнуть, потом поесть. Но Моника отказывалась. Ей просто хотелось быть рядом с ним и видеть, что все в порядке. Но слабость, в конце концов, взяла верх и, опустив голову на край постели, Моника сама не заметила, как отключилась. Ее разбудили прикосновения. Кто-то гладил ее по волосам и, с трудом заставив себя открыть глаза, Моника поймала на себе его взгляд. "Как ты?" "Нормально" - пробормотала она. "Долго я спала?" "Думаю, пару часов. Ты вся измучилась. Надо поскорее возвращаться домой." "Да уж" - невесело усмехнулась Моника. "Отдых нам не повредит." "Откуда этот звук?" - помедлив пару секунд, спросил Джон. "О чем ты?" - не поняла Моника. "Похоже на плач ребенка." "Я ничего не слышу" - все так же глядя на него, растерянно пробормотала Моника. "Наверное, он там один" - с трудом заставив себя сесть, Джон спустился с кровати. "Что... что ты делаешь?" - схватив его под руку, испугалась Моника. Игнорировав ее замешательство, он взялся за стойку с капельницей и прямо босиком вышел в коридор. Моника поспешила следом.

Отделение было довольно большим. Три поста, более двух десятков палат, в коридоре все время полно народа. Пройдя вперед почти до самого конца, Джон остановился у двери с табличкой 209. И когда он ее открыл, Моника вдруг на секунду почувствовала себя так, будто кровь застыла у нее в жилах. Разорвавший монотонные голоса отделения детский крик на секунду выбил ее из колеи, заставив по-настоящему испугаться. Мальчик... на вид годика полтора, был совершенно один в компании аппаратов и капельниц. Застыв на пороге, Джон перевел взгляд на Монику. Помедлив пару секунд, она подошла к кроватке и, взяв малыша на руки, прижала его к себе, пытаясь успокоить. "Тише, тише. Все хорошо. Ты здесь один?" "Что вы тут делаете?" - послышался из-за спины голос медсестры, заставив их обернуться. "Ребенок плакал" - отозвался Джон. "Наверное, родители куда-то вышли." "Родителей нет" - тяжело вздохнув, ответила медсестра. "По утрам приходит няня из приюта." "Что с ним?" - спросила молчавшая до этого Моника. "Порок сердца. На днях ему стало хуже. Операция стоит 200 тысяч долларов. Без нее он не выживет." "Господи..." "Возвращайтесь к себе" - подойдя к Монике, сестра забрала у нее ребенка.

"Печальная история." "Да уж..." - вздохнула Моника, когда они с Джоном вышли. "Как тебе это удалось?" "Не знаю" - пробормотал он. "Слышно было так, будто он в соседней комнате." "Тебе не кажется это странным? Быстрое восстановление, феноменальный слух..." "Думаю, мне просто повезло" - отшутился Джон. "И скорее всего это был не слух, а подсознание." "С каких пор ты в это веришь?" "Ну, должно же быть какое-то объяснение" - хихикнул Джон, которому явно была неприятна вся эта история.

29 октября. 12:34.
Мемориальный госпиталь.

В больнице они пробыли еще почти неделю. Вообще-то Монику хотели выписать еще три дня назад, но она уговорила врачей оставить ее с Джоном. Ему тоже стало гораздо лучше. Конечно, до нормального состояния было еще далеко, но прогресс чувствовался. О случившемся они не говорили. Мысленно откладывали на потом, боясь причинить друг другу лишнюю боль. Из полиции больше не приходили. Скиннер тоже не появлялся. Скалли заезжала после работы, но о делах не говорила и долго не засиживалась. Моника считала это хорошим знаком, но подсознание упорно не давало ей успокоиться. Авария, странная записка, Джон... Он был таким как всегда. Но Монику почему-то не покидала мысль о том, что с ним что-то не так. Она не могла этого объяснить. Просто чувствовала.

"Агент Скалли ждет в холле" - отвлек от размышлений голос медсестры и Моника непроизвольно вздрогнула. Скалли должна была отвезти их домой и как раз сейчас они с Джоном заканчивали сборы. Набралась целая сумка вещей, хотя при поступлении у них при себе ничего не было. Скалли привозила кое-какую одежду, ноутбук, журналы, кое-что из личного. Все это уместилось в большую спортивную сумку Джона. Монике досталась папка с документами и зонтик. На улице со вчерашнего вечера лил дождь и, честно говоря, выходить куда-либо не очень-то и хотелось.

Выглядели они оба заметно лучше. Монике сняли швы, но вывихнутая рука все еще была стянута бинтами и по-прежнему болела. Состояние Джона выдавала лишь бледность. По словам врачей, прошло еще слишком мало времени, и он не успел восстановиться после операции. Но, как бы там ни было, их решили отпустить и Монике хотелось как можно скорее вернуться домой и забраться под теплое одеяло. Скиннер дал им на отдых еще неделю, и они решили пока пожить у Джона. Монику эта идея устраивала, потому что ей хотелось быть рядом с ним... по крайней мере, до тех пор, пока все это не прояснится.

15:21. Фоллс Черч, Вирджиния.

Дорога их немного утомила, да еще дождь действовал угнетающе. Приехав, в конце концов, домой, Моника рассчитывала на то, что ляжет отдохнуть. Но вместо этого они занялись приготовлением ужина. Скалли привезла продукты, кое-какие вещи Моники и сразу же уехала. Устав, очевидно, от больничной еды, Джон занялся приготовлением ужина. Монике пришлось присоединиться. Дождь по-прежнему не прекращался. Город затянуло черными тучами и создавалось такое впечатление, что сейчас не три часа дня, а восемь вечера.

Включив на кухне свет и телевизор, Моника стала разбирать продукты, а Джон тем временем варил мясо и чистил овощи. Глядя на него, Моника (сама того не желая) пыталась найти что-то странное, не поддающееся стандартной логике. Все-таки ей не давала покоя эта история и услышанный из другого конца коридора детский плач. Что бы там ни говорили, но это нельзя назвать совпадением. Моника пыталась понять, что с ним не так. Осознать, насколько странным было случившееся.

"Ты в порядке?" - поймав ее отрешенный взгляд, спросил Джон. "Да" - моментально придя в себя, кивнула Моника. "Устала немного." "Если хочешь, иди, приляг. Я закончу с ужином." "Нет" - выдавив из себя улыбку, покачала головой Моника. "Не хочу подводить шеф-повара." Джон улыбнулся. Им надо было поговорить. Разобраться в этом деле, обсудить случившееся. Но, честно говоря, у Моники не было ни сил, ни желания. И Джон прекрасно это видел, потому, как у него самого такого желания тоже не было.

"Жаль малыша..." - нарушил мрачные размышления голос Моники. Джон поднял взгляд. "Я про того, из клиники. Грустно, когда нет надежды." "Надежда есть всегда. Вот только не всем она улыбается" - вздохнул Джон и, собрав с разделочной доски очистки, выбросил их в мусор. "Не понимаю, как можно бросить больного ребенка. Просто в голове не укладывается." Джон снова вздохнул, понимая, что добавить тут нечего.

19:07. Фоллс Черч, Вирджиния.

Закончив с приготовлением ужина, Моника, в конце концов, не выдержала и решила отдохнуть. Она собиралась полистать какой-нибудь журнал или книгу, но моментально отключилась, едва успев прилечь на кровать в комнате Джона. Ей снова снилась авария, цепь невероятных совпадений и плач маленького мальчика. Джон же, закончив мыть посуду, смотрел в гостиной телевизор, совершенно не чувствуя усталости. Ему самому многое казалось странным. Быстрое восстановление, эти невероятные способности. Но он гнал эти мысли прочь, пытаясь объяснить удачей или стечением обстоятельств. Зная Монику, Джон не хотел давать ей лишних поводов для странных теорий. Она и без того еще каких-то пару дней назад была на грани нервного срыва и едва сдерживала истерики. Пройдет время и все встанет на свои места. Нужно лишь набраться терпения и заставить себя отвлечься.

Фильм, в смысл которого он вникнуть даже не пытался, в конце концов, закончился. Часы показывали начало восьмого, и уже пора было подумать об ужине. Моника до сих пор спала, и Джон не хотел ее будить. Пусть хоть немного отдохнет. В больнице у нее было одно желание - выспаться.

Заставив себя подняться, Джон решил накрыть на стол и уже потом решить, что делать с Моникой. Если не разбудить, то она, скорее всего, расстроится. Да и потом ему не очень хотелось ужинать в одиночестве. Им нужно было поговорить. Расставить все по своим местам. Вот только сил для этого не было. Он видел, что она до сих пор не может успокоиться, винит себя в случившемся. Но он также знал, что это не так. Никто не виноват. Просто так сложились обстоятельства.

Разогрев ужин, расставив приборы и нарезав хлеб, Джон пошел наверх будить Монику, которая к этому времени уже проснулась. "Привет" - улыбнулся он, увидев ее сидящей на кровати. Она заснула прямо в джинсах и футболке. Волосы были слегка растрепаны. "Привет" - отозвалась Моника. "Откуда так вкусно пахнет?" "Из кухни" - снова улыбнулся Джон. "Хотел позвать тебя к ужину." "Хорошая мысль" - пробормотала Моника. "Только не говори мне, что все это время ты был на ногах." "Нет" - покачал головой Джон. "Смотрел какой-то фильм, одновременно пытаясь заснуть. Не получилось." "Джон, Джон, Джон..." - вздохнула Моника. "Идем" - он протянул ей руку, и они спустились на кухню и занялись ужином.

За окнами по-прежнему лил дождь. На полке бормотал телевизор. Моника так проголодалась, что готова была съесть целую тонну. Тем более что готовил Джон отлично. "Ничего, если я попрошу добавки?" "Конечно" - кивнул он и, взяв ее тарелку, подошел к плите, где стояла сковорода. Взяв металлическую лопатку, он собрался подцепить ей кусок отбивной, но, задев край сковороды, моментально обжегся. "Черт..." - пробормотал Джон и, инстинктивно сжав руку, разломил металлическую лопатку. "Господи... Джон!" - вскочив с места, Моника на секунду опешила. "Ты в порядке?" "Кажется" - пробормотал он. "Не достанешь из аптечки кусок пластыря?"

22:15. Фоллс Черч, Вирджиния.

Из головы никак не шло происходящее. Авария, больница, плач ребенка, сломанная металлическая лопатка. Да, Моника всегда пыталась мыслить широко, вот только сейчас ей почему-то было страшно. Что могло пойти не так? Всему виной авария или что-то произошло в операционной? Врач из приемного говорила, что надежды нет. Скалли тоже сначала не делала оптимистичных прогнозов. А потом все вдруг пошло так, будто это не она, а Джон отделался вывихом руки и сотрясением... Тяжело вздохнув, Моника заставила себя подняться и разобрать постель. "Моника... Ты не спишь ?" - послышался из-за двери голос Джона. "Входи!" - крикнула она, едва успев запахнуть надетый на голое тело махровый халат. "Еще не ложилась?" "Я только из душа. Что-нибудь случилось?" "Надо поговорить..." - прикрыв за собой дверь, он сделал несколько шагов вперед и опустился на край дивана. Подняв взгляд, Моника растерянно кивнула. "Конечно." Отложив покрывало, она присела напротив и между ними повисла тяжелая пауза. "То, что происходит..." - неуверенно начал Джон и тут же запнулся. "Я пытаюсь понять, но не могу. Просто не нахожу логики. Ты ведь была рядом?" Моника снова кивнула. "Да, я... Я видела тебя в приемном отделении. Наверное, нет на свете таких слов, чтобы описать того, что я при этом испытала. Врачи говорили, что все очень плохо, что шансов нет. Потом ко мне в палату пришла Скалли и стала говорить о том же самом. Я была в ужасном состоянии..." - она тяжело вздохнула. "А потом?" - не выдержал Джон. "Потом они сказали, что все обошлось. После этого меня начали мучать предчувствия." "Предчувствия?" - снова не выдержал Джон. "Да. Я словно ощущала что-то, чего нет. Это невозможно объяснить. Ты знаешь, что все позади. Видишь своими глазами. А внутри почему-то все дрожит. Внутренний голос шепчет какие-то неразборчивые слова, и ты замираешь, пытаясь в них вслушаться..." - она на секунду замолчала. "Скалли объясняла это стрессом и сотрясением. Но потом, когда все это началось, я поняла, что дело не в треснувшем черепе." "Ты в это веришь?" - все так же глядя на нее, спросил Джон. "Не знаю..." - вздохнула Моника. "С тобой что-то происходит и это не дает мне успокоиться." "Знаешь, я..." - неуверенно начал Джон и тут же запнулся. "Нужно поехать в клинику и найти запись операции. Быть может там будет какое-то объяснение." "Думаешь, они о чем-то умолчали?" "Не знаю" - снова вздохнул Джон. "Скалли, насколько я понял, присутствовать не разрешили. Надо выяснить почему, а заодно заглянуть в отчет полицейских. Ты мне поможешь?" "Конечно" - кивнула она. "Поедем сейчас?" "Не думаю, что есть смысл откладывать." "Но ты уверен, что сможешь? Не так уж много времени прошло." "Уверен" - помедлив пару секунд, ответил Джон. "Поехали."

Из дома они вышли около одиннадцати. Монике эта затея изначально не нравилась, но она старалась этого не показывать. Дождь все еще моросил и пока Джон открывал ворота гаража, Моника обратила внимание на припаркованную на противоположной стороне улицы машину. Интересно, чья она? Парень, который живет напротив, водит серебристый Ниссан. Моника хорошо помнила, как однажды утром он чуть не сбил соседскую собаку. Ее хозяйка, пожилая дама миссис Хендриксон, была вне себя и прочла ему длинную нотацию. Они с Джоном как раз были на кухне и из окна наблюдали за всей этой историей. Сын миссис Хендриксон, кстати, тоже не мог здесь припарковаться. Интересно, чья же все-таки машина? "Мон, ты идешь?" - отвлек ее от размышлений голос Джона, который к тому времени выгнал машину, закрыл ворота и сейчас направлялся от крыльца в ее сторону. "Да" - кивнула она и, сойдя с тротуара, обернулась. Машина, которая показалась ей странной, вдруг завелась и резко рванула с места в ее сторону. "Осторожно!!!" - закричал Джон и за пару мгновений преодолев отделявшее их друг от друга расстояние, толкнул Монику так, что она оказалась на противоположной стороне улицы. Нажав на педаль газа, водитель-убийца резко рванул с места и почти сразу же скрылся. "Ты цела?" - испуганный Джон подбежал к Монике. "Кажется..." - пробормотала она, поднимаясь с мокрого тротуара. "Что это было?" "Не думаю, что смогу объяснить. Поехали..."

23:45. Мемориальный госпиталь.

Центральный вход был уже закрыт, поэтому они решили пройти через приемное. Там была полная неразбериха, так что их появления никто не заметил. Моника хорошо помнила, как в ту ночь ее везли наверх в операционную. Только вряд ли она им сейчас нужна. Записи операций (если они существуют) должны храниться в архиве. Но как туда попасть? Пока Моника размышляла, Джон увлек ее за собой на лестницу. Он поднимался так быстро, что она еле успевала. "Куда мы?" "Скалли говорила, что архив на четвертом этаже. Охраны быть не должно, но лучше поосторожнее." Моника кивнула и, поднявшись, в конце концов, на нужный этаж, они оказались в полу мрачном коридоре. Горело всего три лампы. Табличек на дверях не было, поэтому они попытались открыть первую попавшуюся. Тщетно. Дверь оказалась заперта... и пять последующих тоже. Они смогли попасть лишь в два находящихся в конце коридора помещения. Джон по правую сторону коридора, Моника - по левую. По периметру небольших комнат шли металлические стеллажи с одинаковыми ящиками. Проверив сначала нижние полки, Моника забралась на стул и стала обследовать те, что повыше. В большинстве ящиков были видеокассеты с датами операций и фамилиями пациентов. В некоторых нашлись папки с какими-то документами и несколько диктофонных кассет, на которых тоже стояли даты. На проверку ушло как минимум полтора часа, но ничего более или менее подходящего Монике так и не попалось. Спустившись со стула и вернув его туда, где он был, Моника погасила свет и заглянула в комнату напротив. "Нашел что-нибудь?" - спросила она, глядя на копающегося в одном из ящиков Джона. "Нет" - подняв взгляд, устало вздохнул Джон. "Наверное, это была не очень хорошая идея." "Быть может, мы не там ищем?" "Вполне возможно" - пробормотал Джон. "Поехали отсюда, пока нас не обнаружили." Монике снова показалось, что с ним что-то не так. Она не могла этого объяснить. Просто чувствовала.

30 октября. 10:16.
Фоллс Черч, Вирджиния.

Домой они вернулись около трех утра. Уставшие и окончательно измотанные. Джон был расстроен и Моника прекрасно это видела. Причиной тому стала не безуспешная ночная поездка, а в целом сложившаяся ситуация. Все эти нелепые детали, ничем не объяснимые факты и события... За всю обратную дорогу они не проронили ни единого слова. Отправив Монику спать, Джон еще долгое время ходил по дому, пил кофе, что-то делал в гостиной. Моника слышала его шаги... и бормотание телевизора. Усталость и головная боль с каждой минутой напоминали о себе все отчетливее. Но заснуть, почему-то не получалось. Уткнувшись лицом в подушку, Моника прислушивалась к звукам из гостиной, снова и снова прокручивала в голове события последних дней... пока, в конце концов, не отключилась.

Из небытия ее вернул сигнал мобильного. Из кармана пиджака, оставленного на спинке кресла. "Рейс..." - сонно пробормотала она, увидев на дисплее номер Скалли. "Моника, у вас все в порядке?" - послышался с противоположного конца знакомый голос. "Как обычно" - пытаясь сбросить с себя остатки сна, ответила Моника. "Что-то случилось? Почему ты спрашиваешь?" "У Доггетта телефон не отвечает. Скиннер звонит уже почти сорок минут - безуспешно. Ты уверена, что все нормально?" "Да. Мы поздно легли. Наверное, он еще спит." "Хорошо" - отозвалась Скалли. "Позвони мне, если что-нибудь понадобится." Отключившись, Моника натянула найденный на краю постели халат и пошла искать Джона. В спальне его не оказалось. Постель была убрана, сотового на тумбочке нет. "Джон!" - позвала она, спустившись в гостиную. Однако ни там, ни на кухне его не оказалось. Странно. Неужели куда-то уехал? Сотовый напарника нашелся на журнальном столике. Под ним Моника увидела свернутый пополам листок. Вырванный, очевидно, из лежащего на холодильнике блокнота. На нем подчерком Джона была написана всего одна строчка... не имеющий смысла набор символов - 7AWF83429. "О, Господи..." Сердце на секунду остановилось, когда она вспомнила, что уже видела эту надпись. В больничном коридоре, когда кто-то подсунул листок ей под дверь.

Взявшись за телефон, Моника собралась набрать номер Скалли, но остановилась. На обратной стороне (тоже почерком Джона) была приписка: "Будь осторожна. Я рядом." И чуть ниже - "Джон..." Рука автоматически нажала кнопку сброса. Разбросанные по сторонам мысли постепенно стали складываться в одно целое. Пульт от видеомагнитофона на журнальном столике. Ночью Джон был в гостиной. Похоже, он нашел что-то в архиве и решил уехать, чтобы не подвергать ее опасности. Так выглядела самая очевидная версия. Но что, если все было иначе? Тяжело вздохнув, Моника отложила телефон и, описав по комнате пару кругов, снова вернулась к оставленной Джоном записке. Странная комбинация цифр и букв... что она может значить?

Поднявшись наверх и заглянув в его спальню, Моника поняла, что не ошиблась в предположении. В кресле у окна валялось несколько вешалок. Дорожная сумка, которую Джон держал в нижнем ящике шкафа, отсутствовала. Похоже, он действительно уехал. Но почему? Куда? Что он нашел в архиве?

11:07. Фоллс Черч, Вирджиния.

Вернувшись в комнату для гостей, Моника забралась обратно в постель и, уткнувшись лицом в подушку, попыталась сосредоточиться. В голове все было кувырком. Авария, Джон, вся эта нелепая история... Она понятия не имела, сколько времени так пролежала. В полу мрачной комнате было довольно душно. Правая рука стала постепенно затекать. Перевернувшись на спину, Моника уже собиралась встать, и тут в коридоре заплакал ребенок. Внутри все похолодело. Моника не запаниковала. Она слышала плач, детский плач, но не могла понять, откуда он доносится. Затем звук начал таять. Не затихать, а таять, словно кто-то взял ребенка на руки и понес длинным коридором... но в доме такого коридора не было. Застыв на кровати с бегающими по коже мурашками, Моника приказала себе успокоиться. Часть ее сознания требовала вскочить и бежать отсюда со всех ног. Но верх взяла другая, рациональная. Откинув одеяло, Моника заставила себя встать. Та часть, что хотела бежать, говорила: напрасный труд, ничего из этого не выйдет, это твои кошмарные предчувствия, обернувшиеся явью. В конце концов, все стихло. Из-за двери послышался последний всхлип, сменившийся тишиной. Ее нарушало лишь тиканье часов, висевших над комодом.

Чуть приоткрыв дверь, Моника выглянула в коридор и осмотрелась. "Кто здесь?" Ответа не последовало. Плач мог доноситься откуда угодно. Но его источником могло служить и воображение. "Есть здесь кто-нибудь?" Никакой реакции... Но Монике почему-то не казалось, что звук был только у нее в голове. Настолько отчетливо она его слышала. Запахнув халат, Моника спустилась в гостиную и осмотрелась. Этот плач... Джон тоже слышал плач. Неужели и с ней начинает происходить то же самое? Или ребенок на другом конце отделения - совпадение и у Джона тоже была галлюцинация? Джон... Господи, только бы с ним все было в порядке. Ей нужно взять себя в руки, успокоиться. Присев на край дивана, Моника закрыла лицо руками и попыталась сосредоточиться. Плач ребенка, записка с комбинацией символов, больничный архив... За что взяться? С чего начать? Размышления прервал телефонный звонок, заставивший ее вздрогнуть. "Слушаю..." - пробормотала Моника, найдя на журнальном столике трубку. "Моника, это я" - послышался с противоположного конца голос Скалли. "У вас все нормально?" "Да" - нервно сглотнув, соврала она. "Спасибо, что позвонила." "Агент Доггетт с тобой?" "Да, он..." - ее голос сорвался. "Поехал в супермаркет. Мы собирались делать пиццу." "Похоже, у вас действительно все в порядке" - отозвалась она. "Если что-то понадобится - позвони. Я приеду." "Спасибо" - с трудом сдержав тяжелый вздох, ответила Моника. "За все, что ты для нас сделала."

12:54. Фоллс Черч, Вирджиния.

Одевшись и заставив себя позавтракать, Моника вернулась в гостиную и решила начать с самого простого. С Интернета... К счастью, ноутбук Джона оказался на журнальном столике. Зайдя на сайт поисковой системы, Моника ввела в окошко поиска имеющуюся у нее комбинацию символов и стала просматривать результаты. Ничего подходящего там не нашлось. Адрес какого-то блога, имя видеофайла, часть электронного адреса... Что же это может быть? Наверное, стоит заглянуть в базу данных ФБР. Посмотреть, не упоминается ли там фамилия погибшей женщины или каких-нибудь ее родственников. Но удаленный доступ был только у Джона (Ленгли когда-то постарался). У Моники не было пароля, а вводить в курс дела Скалли или Скиннера она не хотела. Моника просто не знала, имеет ли на это право. Она не должна была подвергать Джона лишней опасности, поэтому действовать нужно придется самостоятельно. В ее распоряжении неделя и Моника очень надеялась, что сможет в нее уложиться.

Сбросив результаты поиска, Моника набрала в окошке "автокатастрофа на Оукленд драйв" и почти сразу же нашла несколько коротких заметок в различных новостных блогах. Никаких подробностей там не сообщалось, но ей удалось узнать имя погибшей женщины - Айрин Адамс. Что ж, это уже кое-что. Теперь нужно каким-то образом раздобыть отчет полиции и тогда можно будет... В мозгу словно что-то щелкнуло, когда взгляд вдруг зацепился за оставленную на краю стола картонную папку. Файл номер X-7АWF34219. Господи! Вот почему комбинация показалось ей знакомой! Номер дела! Первые четыре символа иногда совпадают! Надо попасть в офис. Узнать, что это за файл и как он может быть со всем этим связан. Но как? Как попасть в дом Гувера, чтобы никто об этом не узнал? Тяжело вздохнув, Моника отключила ноутбук и, закрыв его, отложила на край стеклянного столика. Айрин Адамс... Фамилия настолько распространенная, что она даже примерно не могла сказать, где и сколько раз ее слышала. Неплохо бы взглянуть на полицейский отчет. Наверняка там найдется что-нибудь полезное. Но как же его раздобыть? К кому обратиться за помощью? Ситуация, казалось бы, тупиковая. Но Моника не привыкла опускать руки. Она понимала, что должна действовать и не собиралась терять ни секунды.

Найдя свой сотовый, Моника выбрала из списка нужный номер и нажала "Соединить". Потянулись длинные гудки. Один... два... три... "Слушаю" - ответил, в конце концов, мужской голос. "Дэни?" "Да, я слушаю." "Дэни, это Моника Рейс. Мне нужна твоя помощь." "Что нужно делать?" - спросил он после небольшой паузы. "Мне нужен доступ в ФБРовский архив... найти одно дело." "Разве ты не можешь это сделать?" - спросил он, пытаясь сдержать усмешку. "Об этом никто не должен знать. Я не могу появиться в офисе." "Как скажешь" - пробормотал он. "Диктуй номер..." Моника продиктовала. Пообещав выйти на связь в течение двух часов, собеседник отключился. Моника знала Дэни не очень давно. Но знала, что на него можно положиться. Дэни Бойл - бывший морской пехотинец, а ныне - владелец автосалона и хакер со стажем мог раздобыть в Интернет все, что угодно. Он презирал принципы, и частенько помогал Джону. С Моникой они познакомились всего полгода назад, но Рейс была уверена, что на Дэни можно положиться. И Бойл не подвел. Полтора часа спустя раздался телефонный звонок. "Рейс..." - пробормотала она, увидев на дисплее незнакомый номер. "Моника, это Дэни Бойл." "Удалось что-нибудь достать?" "Да" - ответил он. "Дело некоего Роуэна Дженсона, исчезнувшего при загадочных обстоятельствах несколько лет назад. Похоже, он занимался какими-то нечистыми делами. А когда до него добралось ФБР - просто испарился. Здесь куча каких-то документов, фотографий." "Сможете переслать?" "Конечно. Диктуйте адрес".

17:10. Фоллс Черч, Вирджиния.

Получив по электронной почте довольно солидный архив файлов, Моника почти весь день Моника просидела у компьютера. На фото Дженсон оказался довольно симпатичным 42-летним мужчиной с голубыми глазами и добродушным выражением лица. Такие обычно играют с детьми в парке. Информация была разрознена. Кроме того ее оказалось слишком много. Но из всего этого Моника поняла, что Дженсон имел хорошее медицинское образование и занимался какими-то научными разработками... что-то в сфере биотехнологий. Моника толком не поняла. Как не поняла и того, чем он привлек внимание ФБР и почему исчез в самый разгар расследования. А самое главное, - какое он имеет отношение к случившемуся? Просматривая в Интернете заметки об аварии, Моника искала информацию о родственниках погибшей женщины. Однако ничего интересного так и не обнаружила. Айрин Адамс была домохозяйкой. До рождения дочери работала бухгалтером в небольшой строительной компании. Ее муж Тэг - фармацевт. Дела у них, похоже, шли неплохо. Моника снова и снова пересматривала полученную информацию, пытаясь отыскать то, за что можно было бы зацепиться. Однако ничего интересного вот так вот с первого взгляда не угадывалось. Но ведь должна же быть какая-то связь?! Кто подбросил ей листок с номером дела? Как этот номер оказался у Джона? У нее были только вопросы... и никаких предположений.

Устав от собственных мыслей, Моника решила пойти на кухню выпить кофе. Наполнив чашку и сделав пару бутербродов, она вернулась в гостиную и снова услышала плач. Ребенок плакал где-то наверху. Потерявшийся, испуганный. Моника готова была поклясться, что это не галлюцинация, и она отчетливо его слышит. По спине вдруг пробежал неприятный холодок. "Пожалуйста, не надо. Я боюсь..." - пробормотала она, мысленно пытаясь заставить себя успокоиться. Плач затих, медленно удалился. Как и в прошлый раз. Словно ребенка унесли в коридор или тоннель. Поставив поднос на столик, Моника опустилась на диван и закрыла лицо руками.

23:46. Фоллс Черч, Вирджиния.

Моника легла рано и заснула практически моментально. Как ни странно, ей не мучали кошмары и больше не слышался плач ребенка. Во сне они с Джоном ужинали в небольшом уютном ресторанчике. Потом он подвез ее до дома. И снова, как когда-то после той давней аварии она, подойдя к двери, обернулась. Джон стоял у машины и просто смотрел на нее. Совсем как тогда. Моника знала, о чем он думает и почему не может решиться. Но здесь, в этом сне, события стали развиваться совсем по-другому...

"Джон, подойди" - глядя на него, неуверенно пробормотала она. "Пожалуйста..." Он шагнул к ней... и просто прижал к себе, обняв руками за талию. Их разделяла лишь ткань ее тонкого платья. Его руки были нежными и теплыми. Моника подняла взгляд и их губы на секунду соприкоснулись. Она подалась чуть вперед, прижавшись его крепкому телу. Джон закрыл глаза. Ему показалось, будто он распахнул дверь в ярко освещенную комнату, где смеялись и разговаривали люди. И танцевали. Там было так уютно и тепло. "Я хочу войти" - подумал он. "Пожалуйста, позволь мне это сделать..." И тут он осознал, что произнес это вслух. Прошептал Монике на ухо. А руки в это время бродили по ее полуобнаженной спине, забирая остатки разума. "Да..." - прошептала она. "Я тоже этого хочу." Она подняла руки и вытерла слезы, смочившие кожу под глазами. "Я... Мне было так одиноко." Вместо ответа Джон приблизился и снова ее поцеловал. На этот раз по-настоящему. Их губы соприкоснулись, по телу разлилось приятное тепло.

"Моника!" Голос... Монике показалось, что он прозвучал откуда-то сверху. За пределами ее прекрасной мечты. "Ты слышишь меня? Просыпайся!" - кто-то взял ее за плечо, заставив, в конце концов, очнуться. С трудом открыв глаза, Моника увидела сидящего на краю постели Джона. "О, Господи..." Сонливость моментально улетучилась. Выбравшись из-под одеяла, она обхватила его за шею, словно боясь, что все это тоже происходит в каком-то сне или другой реальности. "Все нормально" - погладив ее по спине, пробормотал он. "Нам нужно уходить." "Я... Я думала, ты уехал" - отстранившись, она посмотрела в его уставшее лицо. "Нужно было кое-что выяснить. Ты нашла дело?" "Да" - все так же глядя на него, растерянно пробормотала она. "Только я до сих пор не могу понять, что все это значит. Авария, твои способности, то странное покушение, плач ребенка... Мне кажется, я схожу с ума." "Это было бы самым безобидным объяснением" - усмехнулся Джон. "Одевайся. Жду тебя внизу."

Монику насторожили его слова. Но она не стала задавать лишних вопросов. Натянув джинсы, футболку и прихватив со спинки кресла свой пиджак, Моника спустилась в полутемную гостиную. Запихнув в дорожную сумку ноутбук, Джон поднял взгляд на Монику. "Готова?" "Да" - кивнула она. Моника собиралась спросить, куда они направляются, но тут из коридора второго этажа снова послышался детский плач, заставивший ее вздрогнуть. "Господи, опять..." "Что это такое?" - застывший на секунду Джон перевел взгляд на Монику. "Ты тоже его слышишь?" "Более чем отчетливо." Плач продолжался одну-две минуты, после чего ребенка, словно опять унесли куда-то по длинному пустынному коридору. "Поехали отсюда..." - севшим вдруг голосом пробормотала Моника. "Понимаю, что это глупо, но мне страшно." "С каких это пор ты стала бояться призраков?!" - усмехнулся Джон и, повесив на плечо сумку, вывел Монику через черный ход.

31 октября. 01:14.
Вашингтон, ОК.

"Ты можешь объяснить, что все это значит?" - не выдержала Моника, когда они, в конце концов, выехали из Фоллс Черч. Машину пришлось оставить в гараже. За рулем чужого Форда Джон долго кружил по улицам ночного города. "У нас большие проблемы. Тебе удалось раздобыть дело?" "Материалы в ноутбуке. Я пыталась во всем этом разобраться, но так ничего и не поняла." Тяжело вздохнув, Джон на секунду перевел взгляд на Монику. "В архиве я нашел кассету. Ничего интересного там нет, но вот лицо одного из хирургов показалось мне очень знакомым. А потом я вспомнил его имя - Айрон Мартин... почти как марка автомобиля. В день, когда мы допрашивали его, я тоже об этом подумал." "Я не понимаю о чем ты..." - глядя на него, растерянно пробормотала Моника. "Дело Роуэна Дженсона, исчезнувшего при загадочных обстоятельствах несколько лет назад. Он руководил секретной лабораторией, где якобы разрабатывались технологии, используемые при создании суперсолдат. Мартин был одним из его сообщников." "Но при чем здесь случившееся?" "Мои способности - не галлюцинации. Тут есть какая-то связь. И тот, кто хотел тебя убить, наверняка это знает." Моника не ответила. Сводящие с ума мысли, в конце концов, начали складываться в какую-то малопонятную картинку. "Не понимаю..." - пробормотала она. "Если это действительно Мартин, то чего он хочет? Авария была случайностью. Я все пре..." "Откуда такая уверенность?" - не дал закончить Джон. "Ни ты, ни я не успели ничего понять. Полицейские ничего не объяснили. Да посмотри, в конце концов, на меня?! Я похож на человека, внутренности которого чуть больше недели назад собирали по частям?!" Моника нервно сглотнула. "Но ты ведь... сначала не хотел во все это верить." "Я пытался отмахнуться, потом искал объяснения. Но как объяснить то, что логике не поддается? Поверь, сломанная лопатка - это далеко не все, что ты видела. Со мной что-то происходит. И, скорее всего, ничем хорошим это не закончится."

02:21. За 20 километров от Вашингтона.

"Где мы?" - спросила Моника, когда они подъехали к воротам окруженного высоким кирпичным забором особняка. Они ехали, казалось, целую вечность. Сначала колесили по городу, словно запутывая следы. Потом по восточному шоссе, а дальше - по какой-то забытой Богом лесной дороге. "Это - дом моего старого приятеля. Здесь должен был быть коттеджный поселок, но пару лет назад строительство по какой-то причине заморозили. С тех пор люди здесь не появляются. Вода только в колонке, генератор автономный. Не слишком удобно, но безопасно. Можно какое-то время отсидеться." "А ключи у тебя есть?" "Конечно" - кивнул Джон. "Садись за руль. Я открою ворота." Моника послушалась.

Оказавшись по другую сторону массивных железных ворот, Моника на секунду остолбенела. Огромный двухэтажный особняк из белого камня и стекла поражал своим великолепием. Во дворе тоже не нашлось следов стройки. Большая, выложенная светлой плиткой площадка, бассейн без воды, место под клумбы, несколько резных лавочек. "Он не выглядит недостроенным" - пробормотала она, с трудом заставив себя перевести взгляд. Здесь нет коммуникаций, и внутренняя отделка не закончена. Саймон, мой приятель, попросил меня периодически сюда наведываться. "А сам он где?" "Год назад перебрался в Калифорнию. О доме знаю только я, так что сюда за нами не приедут... по крайней мере, сразу." Моника невесело усмехнулась. "Идем..." - вытащив из багажника две сумки (свою и Моники), он проверил ворота, и они направились в сторону дома.

Дверь открылась без проблем. В холле на первом этаже было темно и довольно холодно. Пройдя вперед с фонариком, Джон включил генератор и через секунду комнату осветил тусклый свет. Моника осмотрелась. Покрытый паркетом пол, ничем не обделанные стены, защитные наклейки на рамах... и запах. Сырости, пустоты. Моника не могла понять, чего именно. Из мебели она увидела лишь старый диван и облезлый стол с тремя стульями. Очевидно, всем этим пользовались рабочие. "Запас продуктов в подвале" - проследив за ее взглядом, пробормотал Джон. "Одежда и все необходимое наверху. Идем, я покажу тебе комнату."

На втором этаже было гораздо теплее. В коридоре стоял полумрак. Большое витражное окно было завешено какой-то толстой пленкой или бумагой. Комнат оказалось всего четыре. Оставшиеся два помещения предназначались, очевидно, для кабинета и ванной. Монике досталась спальня с большой надувной кроватью, старым шкафом и неким подобием ковра на не слишком чистом полу. Стены здесь были отделаны штукатуркой, окно также занавешено. "Постель свежая" - отвлек ее от размышлений голос Джона. "Моя комната напротив. Если что-нибудь понадобится..." "Спасибо" - обернувшись, пробормотала Моника. Прикрыв за собой дверь, Джон вышел. А Моника, заставив себя раздеться, забралась в приготовленную постель и почти сразу же отключилась.

09:44. За 20 километров от Вашингтона.

Моника проснулась от запаха кофе. Проснулась в незнакомом месте и сначала не поняла, где находится. Пустая комната, чужая кровать, брошенная на край постели одежда. Ну, разумеется... Прошлой ночью они ведь уехали из Вашингтона, чтобы спрятаться в недостроенном коттеджном поселке. Дверь в комнату была прикрыта только наполовину. Наверное, Джон заглядывал. "Джон!" - позвала она, с трудом оторвав голову от подушки. Реакции не последовало. Выбравшись из-под одеяла, Моника подошла к занавешенному плотной бумагой окну, и, чуть ее приподняв, выглянула на улицу. Вокруг был только лес и пара десятков недостроенных коттеджей различного размера и конструкции. "Проснулась?" - послышался из-за спины голос Джона. Обернувшись, Моника на секунду остолбенела. На ней было только нижнее белье и ничего более. "Да" - сконфуженно улыбнувшись, пробормотала она. "Спускайся. Я приготовил завтрак."

Примерно десять минут спустя они сидели в комнате на первом этаже и пили кофе. Интерьер, конечно, оставлял желать лучшего, но Моника чувствовала себя уютно, а самое главное - она, в конце концов, успокоилась. Никакого детского плача, никаких кошмаров... и с Джоном все в порядке. "Ты просматривал дело?" "Да" - прожевывая бутерброд, кивнул он. "Ничего, за что можно было бы зацепиться. Нужно раздобыть полицейский отчет. Наверняка там есть какие-нибудь подробности." "Как ты собираешься это сделать?" "Пока не знаю" - пробормотал Джон. "Можно попробовать влезть в базу данных... Хотя я не уверен, что получится." Моника не ответила. Ей хотелось только одного - как можно скорее покончить со всей этой историей. "Скалли или Скиннеру что-то известно?" - нарушил ее размышления голос Джона. "Нет" - покачала головой Моника. "Но если нас хватятся, то начнут искать... Быть может с помощью ФБР будет проще со всем этим разобраться?" "Смотри..." - поднявшись из-за стола, Джон подошел к окну и, взявшись левой рукой за металлическую ручку, просто скрутил ее в спираль одним движением. Моника на секунду опешила. "Я слышу, как в подвале капает вода. Могу одной рукой выломать дверь и совершенно не чувствую усталости. Как думаешь, ФБР сможет это объяснить? Сможет ответить на вопрос, что со мной сделали? Я не Ноул Рорер, Моника! Во всей этой чертовщине должен быть какой-то смысл! И если проблема во мне, то я не хочу, чтобы в ФБР об этом знали!" "Номер дела..." - все так же глядя на него, не своим голосом начала Моника. "Кто-то подкинул его мне еще в больнице. А потом ты нашел связь." "Я не уверен, что мы двигаемся правильно" - вернувшись на свое место, вздохнул Джон. "В операционной точно был Мартин, но на этом все совпадения заканчиваются. С момента того расследования прошло больше двух лет. Лицензии его тогда не лишили. Так что вполне возможно, что все это ничего не значит. Но с другой стороны..." "Совпадений не бывает" - закончила за него Моника. "Нужно раздобыть полицейский отчет. А так мы просто сидим и гадаем на кофейной гуще."

12:07. За 20 километров от Вашингтона.

После нескольких часов мучений, Джону, в конце концов, удалось влезть в базу данных полиции. Все это время сидящая рядом Моника молча наблюдала за его действиями. Она хотела помочь, но не знала как. Просто не разбиралась. А потом на экране монитора появились материалы нужного файла, что заставило их обоих оживиться. "Похоже, то, что надо" - пробормотал Джон. Сидящая рядом Моника придвинулась чуть ближе. Отчет, протокол допроса, фотографии с места аварии... Ничего, за что можно было бы зацепиться. "Кажется, у меня появилась одна мысль" - пробормотала Моника, оторвав взгляд от монитора. "Какая?" - закрыв файл, спросил Джон. "Погибли женщина и ее ребенок. Представь, каково сейчас их родственникам. Например, мужу..." "Что ты имеешь в виду?" - не понял Джон. "Месть" - помедлив пару секунд, чуть слышно ответила Моника. "Что, если мы не там ищем?" "Моника..." - Джон тяжело вздохнул. "Это - не просто угрозы или психологическое давление. Ты же прекрасно помнишь, как все началось!" "Я не отрицаю твоей теории. Просто давай посмотрим на это с другой стороны. Что мы о них знаем?" "Пока ты спала, я еще раз просмотрел дело Дженсона" - перевел тему Джон. "Ты вел дело?" "Малдер и Скалли. Я лишь помогал с расследованием. Это было как раз незадолго до твоего прихода." "Что вы нашли?" "Тайный осведомитель Малдера навел нас на секретную лабораторию. Якобы там разрабатывалось некоторое вещество, способное полностью заменять умершие клетки. К примеру, человеку с каким-нибудь неизлечимым заболеванием можно было восстановить поврежденный орган. Нам удалось допросить несколько человек, но потом Дженсон вдруг исчез, а лабораторию прикрыли." "Его не стали искать?" "Нет" - покачал головой Джон. "Мне показалась странной одна деталь" - помедлив пару секунд, чуть слышно начала Моника. Джон перевел взгляд. "Какая?" "В полицейском отчете сказано, что тела погибших выданы Майклу и Дженнифер Уилсонам, родителям Айрин. Во всех документах тоже их подписи. Где в это время был муж и отец? Почему его не допрашивали?" Джон на секунду опешил. "Действительно, странно... Почему я об этом не подумал?"

Снова подключившись к Интернету, он минут двадцать копался сначала в поисковой системе, потом в какой-то базе данных... пока на экране, в конце концов, не появился документ, похожий на профайл. Тэг Уильям Адамс, фармацевтическая компания "Дилекс". Адрес, телефон, дата рождения, краткая биография. "Твою мать..." - пробормотал Джон, когда загрузилось вставленное в конец страницы изображение. "Что? Что такое?" - насторожилась Моника. "Смотри..." - увеличив изображение, Джон свернул вкладку и открыл фотографию из папки с делом Дженсона. "Адамс - это Дженсон. Вот где ответ на все вопросы!" "Но... Как же такое возможно?" - опешила Моника. "Почему мы не поняли этого раньше?" "А кто видел Адамса?" - ответил он вопросом на вопрос. Моника лишь тяжело вздохнула.

21:45. За 20 километров от Вашингтона.

Почти весь день они провели у компьютера. Пытались найти как можно больше информации об Адамсе-Дженсоне, изучали материалы того старого дела, пытались сделать хоть какие-то выводы. Под конец у Моники начала раскалываться голова и Джон, заметив это, решил оставить поиски до завтра. Все равно они топтались на одном месте. Нужно было, как следует все обдумать. Решить, как себя вести и что делать дальше. Возвращаться в город слишком опасно. Если это дело месть Дженсона и то, что они о нем знают - не выдумка, то лучше отсидеться здесь и как следует все обдумать... пока еще есть возможность. Джон никак не мог собрать в кучу весь этот бред. Допустим, лаборатория с экспериментами действительно была. Допустим, сбежавший Дженсон решил начать новую жизнь. Обзавелся семьей, гибель которой в той автокатастрофе - случайное совпадение (хотя в совпадения Джон уже давным-давно не верил). Чего он хочет теперь? Отомстить? Но каким образом? Как ему удалось поставить этот эксперимент? И почему хотели убить Монику? Ответов ни на один из этих вопросов пока не было.

Закрыв ноутбук, Джон убрал со стола документы и, проверив дверь, направился наверх в свою комнату. Прошлая ночь была наполовину бессонной. Пока есть шанс - нужно как следует отдохнуть, выспаться. Дверь в комнату Моники была чуть приоткрыта и Джон, постучав, заглянул. "Ты не спишь?" Она сидела на кровати в расстёгнутых джинсах и черном лифчике. И, увидев его, в первый момент почувствовала себя неловко... совсем как сегодня утром. "Как раз собиралась" - устало ответила Моника. Помедлив пару секунд, Джон подошел к ней и присел рядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. "Прости, что из-за меня тебе пришлось все это пережить" - чуть слышно начал Джон. "Скоро все закончится." "Ты не виноват" - подняв взгляд, так же тихо ответила Моника. "Никто не виноват." Джон не ответил. Сидя прямо напротив, он просто смотрел на нее... совсем так же, как тогда в машине. И Моника вдруг почувствовала, как в нижней части ее живота медленно разгорается огонь. Какая-то неведомая сила потянула ее вперед и уже в следующий момент Моника ощутила нежное касание его губ и странный, чуть солоноватый привкус поцелуя. Его ладони робко скользнули по ее рукам, и легли на талию, словно прожигая кожу. У Моники закружилась голова, и она попыталась унять дрожь, которую вдруг ощутила. Поцелуй был жадным и страстным. Потолок поплыл вниз, стены начали сжиматься... Моника вдруг услышала какой-то хриплый, приглушенный шум и внезапно осознала, что это ее собственное дыхание. Прикосновения и объятия с каждой секундой становились все более страстными. Эта явная, неприкрытая сексуальная энергия поразила Монику. Никогда прежде с ней не бывало так, чтобы она переставала контролировать себя после одного поцелуя. Нет, прежде она не испытывала ничего подобного и совершенно не ожидала от себя такой реакции. Осознание близости с Джоном, ощущение запаха и тепла его кожи, аромата его волос, силы его тела сводили ее с ума. Этот полностью усыпляющий ее рассудок прилив адреналина в крови напугал ее. Чувствуя себя вдруг неопытной, напуганной девочкой, она громко всхлипнула — и испугалась еще сильнее, услышав этот отчетливый звук. Нет, она ведь ни разу не теряла контроля — ни над своим телом, ни над эмоциями. Что же произошло сейчас? Джон что-то пробормотал, прижавшись к ее щеке. Неожиданно Монике захотелось высвободиться из его объятий, убежать, избавиться от грозящего безумия. Но губы их снова встретились, и она почувствовала нежное прикосновение его горячего языка... Руки Джона настойчиво потянулись вниз, лаская ее бедра, и Моника почувствовала, как по всему ее телу прошла горячая волна сильнейшего желания. Она вдруг поняла, что не ощущает ничего, кроме неистового возбуждения. Все, что было в ее жизни до него, весь опыт отношений с мужчинами внезапно перестал существовать. Осталось только желание... и страсть. Она не знает, не помнит и не хочет ничего, кроме человека, который находится рядом, держит ее в своих объятиях.

Закрыв глаза, Моника откинулась на подушку, увлекая за собой Джона. У нее кружилась голова, а тело словно превратилось в сплошной сгусток энергии. Высвободив ее джинсов и белья, Джон стянул с себя одежду и, опустив голову, медленно провел губами по ее обнаженной груди. Сжав кулаки, Моника облизнула пересохшие губы и выгнулась. Ей казалось, что она испытывает пытку, мучительную агонию, однако умерла бы, если бы это вдруг прекратилось... Его ласки с каждой секундой становились все более неистовыми. Она так мечтала об этом. Так хотела почувствовать его близость. И вот теперь... Джон снова приник к ее губам и, не прерывая поцелуя, вошел в нее легко и нежно. Потом, подождав секунду, чтобы она успела привыкнуть, он, опираясь на локти, выгнулся назад и вошел в нее полностью, до конца заполняя собственной плотью. Их обезумевшие взгляды на секунду встретились и Моника, обхватив ногами его бедра, снова застонала. Движения становились все грубее и настойчивее. Их тела — сильные, молодые, вспотевшие — двигались в вечном любовном танце, давая друг другу наслаждение и требуя все большего взамен. Они одновременно были и соперниками, и партнерами, завоевывая друг друга и покоряясь.

Когда все закончилось, Джону понадобилось время, чтобы прийти в себя. Открыв глаза, он посмотрел на лежащую на его груди женщину. Она была прекрасна. Темные волосы рассыпались по плечам — даже в полутьме этой жалкой комнаты они блестели, словно шелк, распространяя мягкое сияние. Кожа ее выглядела настолько же безупречно, насколько приятна была на ощупь, а спина чуть заметно выгибалась с каждым вздохом и выдохом. Ее глаза были закрыты, руки лежали на плечах Джона. Стараясь не потревожить, он осторожно поправил ей волосы и посмотрел в родное лицо. Господи, что же они натворили?! Неужели это была ЕГО Моника? Солнечная, непорочная и скромная... неужели каких-то десять-пятнадцать минут назад она, мокрая от жары и страсти, задыхалась в его объятиях, не в силах насытиться? Но это ведь было, было! Господи, как же теперь смотреть друг другу в глаза? Джон улыбнулся, осознав глупость собственных мыслей. Протянув руку, он накрыл их обоих одеялом и, уткнувшись лицом ей в волосы, почти сразу же заснул.

1 ноября. 03:12.
За 20 километров от Вашингтона.

Джона разбудил шум дождя и боль в спине, виной которой, очевидно, стала неудобная кровать. Открыв глаза, он моментально вспомнил о случившемся и понял, что Моники рядом нет. Странно. Куда она могла деться? Подушки смяты, постель на кровати перевернула... Поднявшись и включив свет, Джон увидел несколько капель крови на простыне. Ее лифчик и джинсы валялись на полу рядом с кроватью. "Моника!" - быстро одевшись и выглянув из комнаты, негромко позвал он. Однако ответа не последовало. С неистово колотящимся сердцем Джон миновал коридор и застал ее, сидящей на лестнице. "Моника... Эй, ты в порядке?" - присев рядом, он осторожно обнял ее за плечи. Моника подняла взгляд. "Да. Все нормально." "Там кровь на простыне. Я причинил тебе боль?" "Нет..." - все так же глядя на него, покачала головой Моника. "Наоборот... со мной никогда не происходило ничего подобного." "Со мной тоже" - улыбнулся Джон. Подавшись вперед, Моника уткнулась лицом ему в грудь. А он просто обнял ее, прикрыв руками обнаженную спину. "Здесь холодно. Идем наверх." "Нет, я... " - отстранившись, она на секунду замерла. "Ты слышишь?" "О чем ты?" - не понял Джон. "Ребенок плачет. Так же, как тогда в доме." Джон на секунду опешил. "Нет. Может тебе уже просто кажется?" "Не думаю" - покачала головой Моника. "Он как будто где-то внизу. Но здесь ведь нет длинных коридоров?!" Стянув с себя футболку, Джон протянул ее Монике, на которой была только нижняя часть ее атласного комплекта. "Идем. Посмотрим, что тебя напугало." Моника надела футболку. Протянув руку, Джон помог ей подняться, и они спустились вниз, где было гораздо прохладнее. "Ну, что?" - спросил Джон, осмотрев пустую комнату и холл. "Не знаю" - пробормотала она. "Я уверена, что слышала. Может быть..." "Тихо!" - перебил ее Джон, снова заставив насторожиться. "В чем дело?" "Сюда едет машина. Причем, не одна, а несколько. Быстро в подвал!" Моника не успела даже отреагировать. Схватив за руку, Джон буквально вытолкнул ее на ведущую вниз лестницу и захлопнул дверь.

Спустившись вниз, Моника увидела кучу каких-то ящиков и пустые стеллажи. В помещении стоял полумрак. Было сыро и довольно холодно. Полураздетая Моника, стоя босиком на бетонном полу, моментально замерзла. Где-то наверху послышался шум, потом шаги и голоса. Это продолжалось минут пять... может быть десять. Моника потеряла счет времени. Внутри все сжалось в ледяной ком. Она не могла просто сидеть здесь и ждать! Нужно было помочь Джону. Но как? Постепенно привыкнув к темноте, Моника осмотрелась. Коробки в куче были довольно старые и местами даже рваные. Едва ли там найдется что-нибудь полезное. А вот стеллажи... Чуть наклонившись, она увидела спрятанный в глубине пакет, в котором нашелся пистолет и две обоймы. Держа оружие наготове, Моника поднялась обратно к двери и поняла, что шаги и голоса окончательно стихли. "Господи, только бы с ним все было в порядке" - подумала она и, чуть приоткрыв дверь, выглянула. В первый момент ничего не произошло. В холле горел свет. В комнате, похоже, тоже никого не было. "Джон?" - негромко позвала она, оглядываясь по сторонам. "Джо..." - чья-то грубая рука крепко зажала ей рот, а другая приставила к горлу лезвие. "Брось пистолет" - приказал раздавшийся над ухом чужой голос. Моника послушалась. Она не видела схватившего ее человека, не слышала шагов. Ощутив легкий укол в шею, Моника почувствовала, как пол поплыл у нее из-под ног и отключилась.

4 ноября (3 дня спустя).
18:24. Вашингтон, ОК.

С трудом заставив себя открыть глаза, Моника сначала не поняла, где находится. Выложенные белой плиткой стены, стеклянная дверь, яркий свет... Где она? Сколько времени прошло? Невыносимо болела голова, жутко хотелось пить. Ухватившись рукой за бортик металлической кровати, Моника с трудом села... и вдруг почувствовала такую невероятную слабость, словно потеряла много крови или кто-то морил ее голодом на протяжении многих дней. Странно. Руки и ноги на месте, никаких видимых повреждений на теле нет. Ощупав себя, Моника еще раз в этом убедилась. Единственным, что привлекло ее внимание, была гематома на шее и запекшаяся на губах кровь. Стоп... Ну, конечно же. Они с Джоном были в недостроенном доме. Сидели на лестнице, потом спустились вниз, а после... Господи! Только бы с ним все было в порядке.

С трудом заставив себя спуститься с кровати, Моника очутилась на холодном бетонном полу. Интересно, что же это все-таки за место? Куда их привезли? Переборов головокружение и тошноту, Моника подошла к стеклянной двери и, увидев там свое отражение, ужаснулась. Она выглядела как призрак из какого-нибудь низкобюджетного фильма ужасов. Бесформенный белый балахон, запавшие черные глаза, бледная кожа, кровь на губах, спутавшиеся волосы... Осторожно выглянув в темный коридор, Моника осмотрелась. Похоже, она где-то под землей. Быть может в подвале. Вдоль стен шли какие-то ржавые трубы, вдалеке слышался странный шум. Такой, словно кто-то открыл кислородный баллон. По телу пробежала дрожь и ей понадобилась пара минут, чтобы успокоиться. Пройдя чуть вперед, Моника услышала голоса и, не успев ничего понять, юркнула в какую-то дверь. Сердце бешено заколотилось. Голоса приближались, потом они смешались со стуком шагов. Прислонившись к щели, Моника увидела двоих мужчин, прошедших мимо нее и о чем-то оживленно беседующих. Черт подери! Если они сейчас обнаружат, что ее нет, то ничем хорошим это не закончится. Нужно найти Джона. Как можно скорее. Подсознательно Моника молилась лишь о том, чтобы он был жив.

Подождав еще пару минут, она осторожно выглянула. Путь был свободен и, Моника, недолго думая, побежала бы вперед. Но послышавшийся из темноты детский плач заставил ее остановиться. Господи, опять... Она никак не могла понять, что он значит. Но в данном же случае ситуация отличалась тем, что здесь БЫЛ длинный темный коридор. И, взяв себя в руки, Моника побежала вперед. В груди все горело. Сердце начало стучать. Она явно была не в форме, но сейчас она была уверена, что это не галлюцинация. Ребенок действительно плакал. И кто-то нес его вперед по нескончаемому коридору. Но кто? Зачем? И что, черт подери, все это значит?! Плач постепенно стих, коридор повернул и, остановившись на пару секунд, она увидела стеклянные двери. Буквально в нескольких метрах. За ними был яркий свет. Но, подойдя ближе, Моника поняла, что людей в комнате нет. В такой же выложенной плиткой полукруглой комнате, в какой она не так давно проснулась. Здесь тоже была высокая металлическая кровать. А кроме нее - полки с кучей каких-то флаконов и коробок, непонятные медицинские инструменты на железном столике. Моника поддела дверь рукой и та, плавно отъехав влево, без препятствий пропустила ее внутрь. Сделав шаг вперед, она вдруг почувствовала резкий удар и полетела на пол. "Господи..." - послышался откуда-то сверху испуганный голос Джона. "Моника?!" "Джон?!" "Ты цела?" - спросил он, протягивая ей руку. "Кажется" - пробормотала она, с трудом заставив себя подняться. "Что это за место?" "Та самая лаборатория. Мы здесь уже больше трех суток. Идем..."

19:07. Вашингтон, ОК.

Утянув ее в какую-то полутемную подсобку, Джон затаился. "Что происходит?" - шепотом спросила до сих пор ничего не понимающая Моника. "Ты что-нибудь помнишь?" - ответил он вопросом на вопрос. "Мы... были на первом этаже" - все так же глядя на него, неуверенно начала Моника. "Ты отправил меня в подвал, а потом... что было потом?" "Нас привезли сюда" - мрачно закончил Джон. "Это было три дня назад." "Это... - та самая лаборатория?" "Да" - кивнул он. "Только раньше она была в другом месте. Дженсон ушел очень далеко в своих опытах. Мартин, которого я узнал на пленке - лишь начало всей этой истории." "О чем ты?" - не поняла Моника. "Дженсон и вся его шайка прочно связаны с руководством больницы. Такие опыты проводились регулярно. Врачи предлагали дорогостоящее экспериментальное лечение и многие соглашались. Половина суммы отстегивалась Дженсону и его лаборатории, а дальнейшей судьбой пациентов никто не интересовался." "А как же ты?" - все так же глядя на него, спросила Моника. "Дженсону сообщили об аварии практически сразу же. Не знаю, как он узнал меня. Возможно, ему позвонил Мартин. Суть в том, что у меня было повреждено много органов, и дозу я получил гораздо большую... не ту, которую испытывали на пациентах. Поврежденные клетки были заменены на искусственные, в результате чего со мной стали происходить все эти странности." "Но... Зачем они нас забрали?" "Хотели продолжить эксперимент. Вакцина действует и на здоровые клетки. Органы, в которые она вводится, постепенно перерождаются и человек превращается в биоробота." "Они... успели что-нибудь сделать?" "Влили немного, пока я был в отключке. Спасли подаренные ими же способности. Мне удалось вытащить немного информации из их компьютера. Осталось лишь найти способ выбраться." "Если коридор здесь один, то выход там." "Идем..." - пробормотал Джон, взяв ее за руку.

Монику трясло от холода. Скорее всего, она уже заработала себе воспаление легких, потому что кроме непонятного белого балахона на ней ничего не было. Они дошли примерно до середины коридора, проверяя каждую дверь. И, в конце концов, им удалось найти нужную. Замок вместе с ручкой Джон в буквальном смысле вытащил одной рукой и, открыв дверь, они сразу же увидели ведущую наверх лестницу. Довольно крутую и темную. Скорее всего, это был какой-то черный ход, которым уже давно никто не пользовался. Где-то далеко за спиной послышались голоса. Ускорив шаг, Джон потянул Монику наверх по темной лестнице. Голова кружилась, гулкие удары сердца, казалось, заполняли собой вселенную. "Ты как?" - спросил Джон, когда они, наконец, поднялись до самого верха. "Нормально" - ответила она, пытаясь отдышаться. Дверь сверху тоже не стала препятствием. "Идем" - дав ей несколько секунд, пробормотал Джон. А тем временем следующие за ними голоса стали неумолимо приближаться.

Лаборатория, судя по всему, находилась в подвале какого-то недостроенного здания. Потому что, выбравшись наверх, они оказались в большом полутемном помещении. Бетонные стены, частично залитый пол, окна без рам и стекол. Повсюду валялся какой-то мусор. Где-то вдалеке капала вода. "Как думаешь, где мы?" - оглядевшись по сторонам, спросила Моника. В здании в прямом смысле слова гулял ветер и она уже давно не чувствовала ни единую часть своего тела. "Не знаю" - пробормотал Джон. "Но я слышу шум машин. Здесь рядом шоссе" - снова взяв ее за руку, Джон быстрым шагом направился куда-то вглубь здания и уже несколько минут спустя они оказались на улице. Голоса затерялись в темноте, и у них появилась возможность немного отдышаться. "Кажется, я знаю это место" - оглядываясь вокруг, задумчиво пробормотал Джона. "Правда?" "Недостроенная больница в Барнакл Бей." "Та, про которую ходят жуткие легенды?" Джон невесело усмехнулся. "Она самая. Если пройти через пустырь мимо здания лаборатории, можно выйти на восточное шоссе. Оттуда не так уж далеко до Беннетт Авеню. Если не удастся поймать такси, то у торгового центра есть бесплатный автомат. Позвоним Скалли или Скиннеру."

22:15. Беннетт Авеню 67.
Вашингтон, ОК.

Выбравшись на шоссе, они, как ни странно, без проблем поймали такси и добрались до дома. Моника уже почти двадцать минут была в душе, а Джон дожидался приезда Скиннера. В отличие от продрогшей насквозь Моники, он не чувствовал ни холода, ни усталости. Услышав его голос в трубке, начальник в первый момент впал в ступор. Потому что их, что вполне естественно, искали уже третьи сутки.

Найдя в куче журналов ноутбук, Джон еще раз просмотрел найденную информацию. Честно говоря, весь этот бред просто не укладывался у него в голове. Лаборатория, эксперименты, суперсолдаты... Плюс ко всему еще и Монике из-за всего этого досталось. Джон искренне надеялся, что ей они ничего влить не успели. В противном случае их неприятности удвоятся. Моника... На секунду отвлекшись, Джон вдруг вспомнил ту ночь в пустом доме. Все случилось так быстро, что никто из них, наверное, даже не смог этого осознать. Он не думал о том, насколько все изменится. Знал лишь, что им обоим было хорошо. А это - самое главное.

"Скиннера еще нет?" - отвлек его от размышлений голос Моники. Джон обернулся. Она стояла перед ним в халате с полотенцем на голове. "Нет" - пробормотал он. "Как ты себя чувствуешь?" "Нормально" - ответила она. "Надеюсь, что воспаление легких меня все-таки не постигнет." Джон улыбнулся. "Иди сюда..." Обойдя стеклянный столик, Моника опустилась на диван рядом с Джоном. "Ты просматривал информацию?" "Да" - вздохнул. "Думаю, данных хватит с лихвой. Я назвал Скиннеру местонахождение лаборатории. Так что группа, скорее всего, уже там. Осталось лишь надеяться, что уйти псевдо-медики не успели." "Меня больше волнует другое" - помедлив пару секунд, перевела разговор Моника. "Ты о том, что теперь будет?" "Да" - кивнула она. "Моего отношения это не изменит, но... сможешь ли ты жить с этими способностями?" "Я не знаю..." - тяжело вздохнув, пожал плечами Джон. "Слишком рано делать какие-то выводы. Возможно, есть какой-то способ от них избавиться." "Я буду с тобой" - все так же глядя на него, севшим вдруг голосом ответила Моника. "Что бы ни случилось." "Я знаю" - улыбнулся Джон и, склонившись вперед, обнял ее за плечи.

18 ноября (2 недели спустя).
16:54. Мемориальный госпиталь.

Дженсона и его лабораторию "накрыли" без каких-либо трудностей. Найденная Джоном информация оказалась как нельзя кстати, и делом занялись специалисты. Джона и Монику без конца. Вся эта несколько раз возили в лабораторию, делали какие-то анализы и тесты. Бесконечная нервотрепка закончилась тем, что у Моники окончательно сдали нервы. Она видела переживания Джона. То, как он хотел во всем этом разобраться и избавиться от ненужных способностей. Видела, как он закрывается по ночам на кухне, снова и снова просматривая информацию в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. Она все это видела, потому что сама уже давно перестала спать по ночам, слыша раздающийся в темноте плач ребенка.

Моника говорила со Скалли, просила ее помочь, но коллега лишь разводила руками. Она досконально изучила все материалы, готова была ответить на любой вопрос. Кроме одного - как вернуть Джона в нормальное состояние. В конце концов, подключив несколько довольно известных врачей из разных клиник, они решили попробовать сделать "обратную трансплантацию", которая заключалась в том, чтобы убрать из организма Доггетта искусственные ткани. Фактически, они собирались вернуть его в то состояние, в котором он был после аварии, после чего снова попробовать "спасти"... традиционным способом. Монике эта идея не нравилась. Кроме того у нее было нехорошее предчувствие. Но Джон хотел вернуться в нормальное состояние, поэтому она его поддержала.

Операция началась в 9 утра и к трем часам дня Моника совершенно не находила себе места. Ей было плохо не только морально, но и физически. Плач, не покидая ни на секунду, стоял у нее в ушах и в какой-то момент Монике начало казаться, что она элементарно сходит с ума. Она не могла объяснить этой истерии. Операция проходила без осложнений. Скалли выходила каждый час. Но Монику в буквальном смысле трясло так, что на какие-то моменты она переставала воспринимать происходящее. Этот плач... Слишком громкий, назойливый и даже зловещий. Галлюцинация или реальность? Монике казалось... нет, она была уверена, что с каждой минутой он все усиливался. Еще немного и она просто сойдет с ума. Господи, только бы с Джоном все было в порядке.

Нижнюю часть живота вдруг пронзила резкая боль, дыхание перехватило. Это продолжалось минуту... может две. Боль постепенно отступила, плач стих и покрывшаяся испариной Моника вдруг почувствовала гулкие удары собственного сердца. "Агент Рейс?" - послышался откуда-то сверху голос Скалли. Моника встала. А потом только подняла взгляд. Тяжелый... полный боли и усталости. "Как он?" "Все закончилось" - ответила Скалли и тут же осеклась. "Моника, у тебя кровь на брюках. Все в порядке?" "Да, я..." - проследив за ее взглядом, Моника вдруг поняла, что по ногам у нее течет кровь, моментально пропитывая светлые брюки. "У меня выкидыш..." - севшим голосом закончила она и, опустившись на диван, закрыла лицо руками. "Я... позову врача" - с трудом заставив себя переварить услышанное, пробормотала Скалли. "Не надо" - покачала головой Моника. "Но ведь это же..." "Оставь меня одну! Пожалуйста..."

21:33. Мемориальный госпиталь.

С трудом заставив себя открыть глаза, Джон обвел взглядом комнату и сразу же понял, где находится. Та самая реанимационная палата с кучей аппаратов и металлическими бортиками неудобной кровати. У него болело абсолютно все. Настолько, что не было сил даже пошевелиться. Сколько времени прошло? "Джон..." - послышался откуда-то сверху голос Моники. Подняв взгляд, он сразу же увидел склонившееся над ним знакомое лицо. Уставшее и почему-то очень бледное. "Привет" - севшим голосом пробормотал он, кое-как выдавив из себя улыбку. Вместо ответа она склонилась над самым его лицом и, едва коснувшись губами лба, на мгновение застыла. "Слава Богу, с тобой все в порядке." "А с тобой?" - дождавшись, пока она сядет, спросил Джон. "С тобой все в порядке?" Опустив взгляд, Моника сжала в ладонях его руку. Она не знала, как ему сказать. Боялась, потому что не представляла, как он отреагирует. Все произошло слишком быстро. Быстрее, чем она успела что-либо понять. Ни Джон, ни она сама не знали о ребенке. "Моника?" - его голос снова заставил ее поднять взгляд. "Что случилось?" Она молчала. Смотрела на него, пытаясь сдержать слезы, и молчала. "Что-то с ребенком?" "С ребенком? Откуда ты знаешь про ребенка?" - опешила она. "Я видел сон. Плач, который ты все время слышала... Что, если это было какое-то предупреждение?" "Все кончено. Ребенка больше нет..." - уже не сдерживая слез, прошептала Моника. Джону показалось, что он ее слов его сердце разлетелось на куски, и вселенная на мгновение рухнула. Притянув Монику к себе, он обнял ее, прижав к себе ослабшими руками. "Прости..." - уткнувшись лицом ему в грудь, всхлипнула она. "Это не должно было так закончиться." "Все будет хорошо" - погладив ее по спине, прошептал Джон. "Все наладится."

9 декабря. 12:34.
Мемориальный госпиталь.

Восстановление было долгим и трудным. Неделя в реанимации, потом еще две в отделении. Моника все время была рядом. Подавленная и уставшая, она, как могла, старалась его поддержать. Джон видел, как ей тяжело. Но, к сожалению, не мог ничего сделать. Они не знали о ребенке. Но Джон оказался прав. Плач действительно был каким-то знаком. Потому что после случившегося он прекратился. Возможно, это было предупреждение о грозящей им опасности. А скорее всего - призыв к тому, что они собирались сделать.

Джона наконец-то выписали. И хотя он чувствовал себя еще не слишком хорошо, он все равно хотел вернуться домой, потому что ненавидел больницы. Вещи были собраны еще накануне вечером. Переговорив с врачом, Моника забрала все документы и они, в конце концов, могли спокойно уехать. "Ты на машине?" - спросил Джон, когда они дошли примерно до середины коридора. "Да" - кивнула Моника. "Перед отъездом нужно будет еще кое-что сделать." "О чем ты?" - не понял Джон. "Увидишь..." - пробормотала Моника. Миновав холл, они прошли вперед почти до самого конца и остановились у двери с табличкой 209. Подошедший следом Джон на мгновение замер. Та самая палата, в которую его привел детский крик. Вот только сейчас она была пуста. Малыша, привлекшего их внимание, почему-то не было. "Простите, могу я вам помочь?" - послышался из-за спины голос медсестры, заставивший их обернуться. "Здесь был ребенок. Маленький мальчик с пороком сердца. Нам сказали, ему нужна операция." "Верно" - подойдя, кивнула сестра. "Эндрю Рингэм. Вы волонтеры или из приюта?" "Нет, мы..." - вытащив из кармана чек, Моника протянула его женщине. "Нам сказали, ему нужна операция. Этого хватит или сумма изменилась?" Помедлив пару секунд, сестра перевела взгляд на Доггетта, а потом снова на Монику. "Спасибо вам большое. Но, к сожалению, я вынуждена его вернуть. Эндрю умер. 18 ноября... примерно в 5 часов вечера. Если бы вы смоли прийти чуть раньше..." Моника не слушала. Смяв в руке чек, она развернулась и молча побрела в обратном направлении. Теперь она знала, что это был за знак. Вот только не могла понять, почему ей не пришло в голову сделать этого раньше.